Книга Лето в Российской империи, страница 24 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Тихон Петрович Пересветов за дни своего пребывания успел обжиться в городе, его даже стали узнавать. Не так много господ каждое утро на рассвете делают гимнастическую разминку на берегу моря, после чего дополнительно отправляются на конную прогулку. Курортное общество большей своей частью к обеду только просыпалось, и на этом фоне Тихон выглядел едва ли не сумасбродом. Зато быстро свел знакомства с нужными «утренними» людьми: молочниками, уборщиками, разносчиками газет. Словом, с теми, чье присутствие незаметно, но кто в курсе всех новостей.

Это давало определенную фору: например, чтобы арендовать лошадь, ему не нужно было дожидаться открытия конного двора^[4]. Он приходил когда вздумается (в немыслимую рань!) и, кивнув сонному сторожу, сам седлал коня и отправлялся на прогулку.

Сегодняшняя тропа привела его к природной достопримечательности: каменным чашам, по которым вниз стекает горная река. Интереснейшее место – и ванна, и водопад единовременно. Тихон прочитал о нем в брошюре, составленной Ялтинским горным клубом^[5].

Вверх, к водопадам, можно было добраться только пешком, и, несмотря на раннее время, к тонкому деревцу, зажатому среди камней, был привязан белый конь. Судя по оснастке и породистости коня, человек приехал вполне состоятельный, не простолюдин. Видимо, тоже из курортников – местные выбирают лошадей попроще.

Тихон привязал своего коня рядом и принялся карабкаться по камням, надеясь отыскать каменную чашу, достаточно глубокую, чтобы была возможность в нее погрузиться. Эта идея будоражила его воображение, уж точно в Москве такого развлечения не найдешь!

Однако его опередили: в одной из каменных чаш уже купалась дама.

Тихон замер и неслышно попятился. Правильно было бы написать, что от смущения или из вежливости, но нет. Тихон еле сдерживал смех и не хотел выдать себя им. Уж больно реальная картинка не соответствовала многажды описанному пасторальному сюжету, в котором пастушок подглядывает за прекрасной купальщицей. Его нимфа попискивала, заходя в ледяную воду, неуклюже соскальзывала по мокрым камням, хваталась за выступы синеющими пальцами, пока с визгом и ругательствами, недостойными дамы, окончательно не плюхнулась в воду. И уже секунду спустя… хотелось бы сказать «вылетела обратно», но нет, купальщица выползла из воды по ближайшему плоскому камню. Единственное, что выдавало в ней настоящую нимфу, – черная змеиная коса, прилипшая к белым ягодицам.

Тихон сделал еще несколько шагов назад, не удержался и тоже упал, поскользнувшись на мокрых камнях. Вдобавок на голову ему посыпались невесть откуда взявшиеся мелкие камешки. Беззвучно ругаясь, он поднялся и пошел обратно, к коням.

Дама явилась не скоро, минут через двадцать. Румянец, неизбежный после такого купания, почти сошел с ее лица. Косу она распустила, видимо давая волосам просохнуть.

Дама оказалась не так юна, как показалось Тихону изначально. По всей видимости, ей было ближе к тридцати. Взглянув внимательнее, Тихон подумал, что сделал верный шаг, отступив. Горянка, в кафтане и шароварах, как ходят татары здесь. Такая и прирезать может, коли что не по нраву окажется.

Преувеличенно вежливо поздоровавшись, Тихон сделал вид, что только спешился и теперь собирается пройти к водопадам.