Книга Лето в Российской империи, страница 12 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Потом Александр отправился разговаривать с прислугой в салоне первого класса – с теми из них, кто по долгу службы не отлучался из помещения. На разговоры ушло больше часа, но зато, к собственному удовольствию, Шуховской смог не только убедиться, что шкатулку не выносили в салон, но и заметно ограничить количество подозреваемых. Убийца должен был войти незадолго до графини и выйти лишь после того, как она оставила палубу, или вовсе не покидать злополучный коридор.

Таковых благодаря хорошей погоде и подходящему для прогулок времени нашлось немного: оба ухажера покойной графини, стюард, уборщик – тот самый мужчина в униформе, – баронесса и еще пара женщин весьма хрупкого сложения, едва ли кто-то из них мог удержать Дольскую. Еще в императорском люксе хлопотала личная прислуга, которую тоже стоило поставить в конец списка подозреваемых: новых и случайных людей там не было. Все они могли зайти в каюту незадолго до графини, все могли рассчитывать, что она задержится на палубе подольше, но основных подозреваемых выходило четверо.

Вариант оставался один: преступник отнес ларец в соседнюю каюту и спрятал там. Казалось бы, простейшая задача: перевернуть каюты. Вот только о таком простом решении оставалось лишь мечтать, потому что никто ему не позволит копаться в вещах пассажиров первого класса. Если кого-то, вроде графа Гурьева, он еще мог уговорить на неофициальный осмотр покоев, то к другим даже подступаться не стоило без убедительных оснований.

Вот неприметную каморку у двери, в которой хранились инвентарь для уборки, какой-то инструмент и прочие хозяйственные предметы, Александр осмотрел внимательно. Конечно, все оказалось не так просто, и ларца там не было.

Шуховской навестил лазарет. Доктор его не послушался, нож извлек, чтобы провести вскрытие, но сделал это аккуратно, каким-то медицинским зажимом, так что проверить отпечатки удалось. Жаль только, без пользы: все смазанное, ничего пригодного для опознания.

По словам доктора, Дольской не было и пятидесяти, а вероятно, ближе к сорока, и была она весьма здоровой и крепкой особой, так что барышень из числа подозреваемых он исключил верно.

Оставалось самое ответственное: допрос пассажиров и подозреваемых. И первым делом Шуховской обратился к графине Гурьевой, которая последняя разговаривала с жертвой.

С ее слов, к себе Анна Олеговна отправилась по простой причине: неловко дернулась и расплескала лимонад себе на подол.

— Вы думаете, это была случайность? – уточнил Александр.

— Не знаю, что и думать. Пока вы не спросили, я и допустить иного не могла, – проговорила графиня, задумчиво хмурясь. – Это не было нарочито, но все же… Осип Дмитриевич, помните, я вам говорила, что с ней что-то неладное?

— Да-да, душа моя, – отозвался супруг, в присутствии которого Шуховской вел беседу. – Вы предположили тогда, что ей досаждает внимание этих двух сударей, но природный такт не позволяет придумать достойный предлог, чтобы их не обидеть, но отвадить.

— Верно. А сейчас я думаю, в них ли дело? Они уж третий день вокруг увиваются и прежде настолько не докучали.

— Вы имеете в виду, ее светлость была чем-то взволнована? – спросил Александр.

— В самом деле, – согласилась графиня. – Дай бог памяти, когда это началось… – хмурясь, пробормотала она. – Как будто после завтрака, потому что перед этим она находилась в прекрасном расположении духа.