Книга Лето в Российской империи, страница 108 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

— Требуется заняться слежкой. – Я прищурился, оглядывая мощную фигуру Караулова. – Что у тебя из приличного гражданского платья имеется?

— Есть сюртук.

— Один?

— Да, по нашему-то жалованью откуда больше?

Я покачал головой, зная, что жалованье у Караулова весьма неплохое, но спускает он его на гулянки.

— Пойдем, наденешь гражданский костюм.

Посетив небогатые комнаты Караулова, я вздохнул: на вытертом паркете стояли лишенные пыли пудовые гири, подле которых батареями громоздились пустые бутылки из-под мадеры.

Наконец Караулов переоделся, приняв цивильный вид. Оглядев его с ног до головы, я кивнул, и мы вновь вышли на улицу.

— Куда теперь?

— За гримом, конечно. – Я пожал плечами.

Через несколько минут мы вернулись в сыскное отделение. Кивнув удивленным присутствующим, я направился к себе в кабинет.

Внутри было светло и чисто. Достав парики и ящички с гримом, я поставил капитана в центре зала и принялся внимательно оглядывать его фигуру.

— Так что вы хотите? За кем следить надо?

— Запомни, Караулов, следить надо за всеми и за всем. За осанкой нужно следить, за питанием, за видом внешним. Что у тебя с брюками? Совсем новые, а колени так истерты. Ужас… И на рукавах пятна, нельзя так рукава замывать, ткань портится. Сюртук-то хороший. Кстати, о сюртуках. Я вот о чем думаю: а если преступник посетителем музея прикинулся, как он инструмент свой проносил? Цепь – ладно, ее можно вокруг пояса обмотать, а сверху жилетом прикрыть или сюртуком застегнутым. Но что делать с топором? В свертке нести? Человек со свертком внимание в музее привлечет. Тогда что? Под мышку сунуть и рукой зажать? Неудобно и тоже внимание привлекает. Я бы лично, будь я грабителем, так поступил: позволь, Караулов, я продемонстрирую. – Я подошел к сыщику и деликатно коснулся полы его одежды. – Итак, я бы с внутренней стороны петельку к подкладке пришил и в нее топор сунул. – Я распахнул полы сюртука капитана. – Вот такую же, как у тебя.

Караулов отшатнулся, но я уже вдел палец в ту самую петельку и деликатно подтянул подчиненного к себе.

— Где венец, Караулов? А ну отвечай немедленно! Ты что думаешь, что ты меня дурачить можешь? Цепи боевые либо у бандитов имеются, либо у нас в груде изъятого оружия валяются. Цепь ржавая, топор ржавый, все из хранилища нашего ты и вынес. Постеснялся бы хоть.

Караулов молчал, глаза были пусты и злы, огромные кулаки опасно сжались.

— Не усложняй. – В своей руке я уже давно сжимал увесистый кастет. – За дверьми сыщики и под окнами сыщики. Не выпорхнешь, сокол ты мой новомальтийский. Где венец? Отвечай! Хуже будет.

— К чертям сибирским идите. Я ни вас не боюсь, ни девку вашу! Не знаю я ни о чем!

— Суд разберется. – Не отрывая взгляда от Караулова, я громко произнес: – Выпь, Потоцкий входите.

Вооруженные сыщики появились в дверях. Вскоре Караулов был закован в наручники. После этого мы повели его в арестный флигель. Я шел впереди, следя, чтобы никто не попался нам на пути.

Наконец Караулов оказался в камере. Мы заперли двери.

— А венец? – осторожно спросил Выпь.

— Будет вам венец, но чуточку позже. – Я улыбнулся и вышел прочь.

Теплая южная ночь затопила улицы Новомальтийска. Луна, огромная, как государственный долг империи, вырывала из тьмы Павловский дворец. Минуя недостроенные соборы и поросшие диким виноградом руины арсенала, я шел по городу, едва не ставшему столицей империи.