Книга Не проси, страница 119 – К. Блэквуд

Снаружи храм гудел: голоса, шаги, кашель, плач, короткие приказы стражников. Где-то ругались из-за воды. Кто-то требовал хлеба. Кто-то молился шёпотом, уже не называя богов по именам. От этого молитвы звучали страшнее: люди просили пустоту и боялись, что она ответит.

Сехем вошёл без стука. В руках он держал маленькую деревянную дощечку. На ней криво, торопливо были вырезаны слова Менны:

Пока живой - можно исправить.

— Это останется у двери, — сказал он.

— Моей двери? — спросила Тия.

Сехем замолчал.

Менна поднялся.

— Скажи ей правду. Но так, чтобы она поняла.

Сехем сел на пол, хотя его одежда тут же собрала пыль. Старый жрец вдруг стал меньше. Без ступеней, без ножа, без людей, которые ждут приказа, он выглядел человеком, у которого закончились хорошие ответы.

— Есть вещи, которые входят в мир через слабое место, — сказал он Тии. — Через трещину в стене, через воду, через страх. Иногда через человека.

— Через меня?

— Оно хочет попробовать.

— Почему?

Сехем посмотрел на Неферет.

— Потому что тебя любят. Любовь делает дверь крепкой. И опасной.

Неферет резко встала.

— Довольно.

— Она спросила.

— Ей семь лет!

— Поэтому я говорю простыми словами.

Менна чувствовал, как ярость Неферет заполняет комнату не хуже чёрной воды. Ей нужен был враг из плоти. Кто-то, кого можно порезать ножом. Сехем подходил лучше воды.

— Значит, не любить её? — спросила она. — Вот твоя мудрость? Отойти, чтобы ей было не за что держаться?

Сехем покачал головой.

— Наоборот. Держать. Но не просить.

— Что?

— Не просить её остаться любой ценой. Не говорить: «Я умру без тебя». Не отдавать ей свой страх. Оно питается не только мясом. Вы уже это знаете.

Менна вспомнил строку на табличке гонца: мясо — лишь один из путей.

— Оно ест просьбы?

— Оно ест всё, что делает человека пустым. Голод. Горе. Вину. Любовь, если любовь становится цепью.

Тия внимательно слушала.

— А если я сама не хочу быть дверью?

Сехем впервые почти улыбнулся. Улыбка вышла слабой, с трещиной.

— Это лучшее, что ты могла сказать.

Он положил дощечку у порога, но не поперёк. Чуть сбоку. Менна заметил.

— Почему не перед дверью?

— Перед дверью ставят запрет. Запрет зовёт спор. Сбоку кладут правило. Правило можно обойти, но оно уже есть.

— Ты всё время говоришь о дверях так, будто они живые.

— Сегодня — да.

Сехем достал из складок одежды ещё одну вещь: маленький кусок известняка, плоский, размером с ладонь. На нём был выцарапан знак. Не тот, что на руке Тии. Другой. Прямоугольник, перечёркнутый одной вертикальной линией. Очень простой. Почти детский.

— Что это?

— Порог.

— Просто знак порога?

— Первый, который ещё помнит, зачем его сделали.

Менна взял камень. Он был холодный, хотя лежал у Сехема под одеждой.

— Кто сделал его?

— Те, кто были до нас и тоже думали, что боги всё объяснят.

— Они победили?

Сехем посмотрел на руку Тии.

— Если бы победили, мы бы не сидели здесь.

— Тогда что они сделали?

— Выиграли время.

В комнате наступила тишина.

Менна вдруг ясно увидел разницу. Победить — красивое слово, удобное для песен, для резьбы на стенах, для царских надписей. А выиграть время — грязная работа. Засунуть глину в щель. Не ответить на голос брата. Удержать ребёнка, который хочет считать. Положить правило сбоку от двери и молиться, чтобы оно сработало хотя бы до утра.