Книга Два дня до солнца, страница 72 – Марина Комарова

Чех смотрит на время. Ну да, конечно, как всегда.

Но потом, почувствовав что-то справа, он заглядывает в магазинчик с украшениями и хмыкает. Так-так, и как только мог не почувствовать сразу?

Он осторожно толкает дверь и оказывается внутри. Здесь так тесно, как только может быть в маленьком магазинчике в известном туристическом месте.

Она стоит у прилавка и говорит с продавцом. Меряет на удивляющие своей округлостью пальцы массивные серебряные кольца.

Рыжие волосы маленькими завитками спадают на шею. Бордовое платье, светло-коричневый пиджачок, вельветовый, в такой мелкий рубчик. Совершенно не к месту, но таки только попробуй об этом сказать ― будешь иметь бледный вид и нервную походку. О походке… Туфли на толстом каблуке, невысоком, но основательном. Если вдруг хозяйка решит использовать обувь как оружие, лучше сразу пригибаться ― тяжелая артиллерия.

— Эммануил Борисович, прекратите мне дышать в затылок и делать жарко, ― произносит она и отводит в сторону руку с перстнями, каждый из которых украшен огромным янтарем. ― Лучше скажите, какое из?

— Сара Абрамовна, все совершенно изумительны. Вас могут украсть.

— Таки за колечки или за мою бездонную красоту?

Она поворачивается к нему, внушительная грудь колышется под платьем. Декольте…

— Бездонно, ― честно отвечает Чех. Он понимает, что не в состоянии отвести взгляд сразу и сделать вид, что в женщине его интересует исключительно душа, а не всё остальное (ну и душа тоже).

Сара Абрамовна хмыкает:

— Уважаю за честность, Эммануил Борисович. Вы можете.

Чех не считает нужным уточнять, что именно может. Но при этом снимает с крутящейся подставки серьги. Янтарь в них с изъянами, что ни капли не портят украшение, а наоборот придают особый шарм.

— Подарок, ― коротко говорит он. ― В пару.

Сара Абрамовна кивает:

— Спасибо. Девушка, три колечка и вот эти сережки. Мужчина платит.

После чего танцующей походкой покидает магазин. Продавец озадаченно смотрит на происходящее. Видимо, не может понять, какие отношения могут связывать столь колоритную даму и Чеха. Разница в возрасте заметна очень хорошо.

— Это ваша… мама? ― осторожно интересуется девушка, ожидая, пока спишутся деньги с карты Чеха.

— И мама тоже, ― хмыкает он.

После чего следует за Сарой Абрамовной, буквально физически чувствуя, как в зале магазинчика повисли непонимание и изумление.

Мама. Одесса-мама. Кто же, как не она?

Сара Абрамовна ожидает его уже у выхода из «Пассажа». Смотрит на впитывающие солнце янтарные камни, которые, словно живые, сияют какой-то нереальной древней силой.

— Эммик, вы так очаровательны, что я даже не знаю, ― задумчиво произносит она, не глядя на Чеха. ― Мы столько лет были счастливы, но сегодня встретились.

— Сара Абрамовна, смею напомнить, это вы захотели со мной встретиться.

— Да. И я имею вам кое-что сказать…

Сара Абрамовна всегда имеет что сказать, Чех это прекрасно знает. Поэтому просто подхватывает её под локоток и уводит подальше от шумного центра. Снова прогулка ― и вот он уютный сквер за Оперным театром, Чеху особенно нравится его название на французский манер ― Пале-Рояль. Каждый раз, когда произносишь, кажется, что во рту круглый леденец с яблочным вкусом.

Они занимают места в уютном кафе, столик стоит прямо у маленького фонтанчика. Журчание воды сливается с пением птиц. Янтарь в кольцах Сары Абрамовны горит кусочками солнца, оправленными в серебро.