Книга Два дня до солнца, страница 68 – Марина Комарова

Я хмурюсь, пытаясь вспомнить хоть что-то, но безуспешно, полный ноль. Последнее, что я помню, так это дорогу перед Оперным театром и… тех, кто был вокруг. После этого я вмиг забываю про поганое самочувствие, потому что вспоминаю разговор женщины по имени Сара Абрамовна и остальных.

От мыслей меня отвлекают открывшаяся дверца. Чех садится и сует Ябо в руки стаканчик с кофе и какой-то сэндвич.

— Я хотел с ветчиной.

— Жрите, товарищ дорогой, что дают, ― ни капли не смущается Чех, бросает на меня взгляд. ― Ты как?

— Отвратно. А…

— Выходи, перекусим и кое-что расскажу.

Ябо фыркает. Ну да, ему с такой рожей не выйти, хотя нигде нет людей. До меня доходит, что мы стоим возле заправки, мимо как раз проскакивает вишневая машина.

Я выхожу, делаю глубокий вдох. Воздух влажный, какой-то мягкий, хочется дышать и дышать. От дождя волосы сразу намокают, но спешить в укрытие совсем не хочется. Это самая настоящая осень. Так бы и стоял.

Но Чех тянет меня за рукав.

— Пошли, времени не так много.

— Не боишься оставлять Ябо в машине? ― интересуюсь я, следуя за ним, и поддеваю носком обуви ворох желтых листьев.

— Уже выяснил, что далеко он не уедет, ― не смущается Чех, открывая стеклянную дверь, ― к тому же не завтракал. Поэтому единственное занятие нашей фейспалмной проблемы ― еда. Высовываться не будет, ибо понимает, что сейчас ему это не на руку.

Внутри, я понимаю, что тут не просто магазинчик, а есть маленькая зона, чтобы перекусить.

— Давай выбирай, ― кивает Чех в сторону стеклянного прилавка, где разместился весьма неплохой ассортимент. Не только перекус, как у Ябо, но и вполне человеческая картошка, колбаски, салаты и даже суп с фрикадельками. Очаровательно.

Мы занимаем столик у окна. Так можно и весь зал видеть, и наблюдать за машиной. Конечно, сквозь тонированные окна не видно, но я чувствую, что Ябо пялится прямо на нас. Ещё и козу показывает, сволочь.

Картошка очень горячая, но мне это не мешает. Дождь за окном припускает сильнее. Чех терпеливо ждет, когда я утолю первый голод. Время от времени он делает глоток капучино (понятия имею, с чего его потянуло на эту сладость) и смотрит поверх очков на меня.

В какой-то момент я замираю, понимая, что больше не могу делать вид, будто ничего не происходит. Поэтому сжимаю вилку так, что белеют костяшки пальцев.

— Говори, ― произношу я хрипло, каким-то чужим голосом. ― Просто говори. Рассказывай с самого начала. С момента, как ты ни капли не удивился Ябо, явившемуся со мной, до вчерашнего дня с этим не терпящим возражения словом «Разделим». Я хочу знать всё.

Тишина.

То есть, разумеется, кто-то заходит, что-то покупает, разговаривает по телефону, благодарит продавца в бело-красной форме и уходит, но… тишина всё равно оглушает.

— Хорошо, ― отвечает Чех, и я вздрагиваю. ― Ты узнаешь всё. Имеешь право. Но в Херсоне. Нам осталось полтора часа дороги.

— Мы едем в Херсон? ― вопрос сам слетает с губ.

— Да. Там нас уже ждут.

Ну что ж, с Чехом, как всегда: нихрена непонятно, но очень интересно. И больше я ни слова от него не добьюсь. Есть такая мерзкая привычка: он говорит только то, что считает нужным. То есть, ты даже спросишь ― он пояснит, но яснее не станет. И останешься ты как и был, с носом.

Чех ждет, когда я доем. После этого мы покидаем уютный и теплый зал, выходим на улицу. Машина, слава богу, на месте. Ябо, как ни странно, тоже.