Книга Мертвые берут наличными, страница 74 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

— Спасибо, Капитан Очевидность, — пробурчал Джувон, на самом деле растерявшись от такого комплимента, и, намочив палец, аккуратно начал распределять пепел по краям зеркала. — У вас совесть хоть иногда есть?

— Была. Пока не начал работать с тобой.

— Взаимно.

Пока Джувон трудился, Енчжу завершал круг защиты. Все внутри пылало: не от жара, а от напряжения. В зеркале, покрытом древним пеплом, должен был поселиться ужас, который не поддавался изгнанию. А значит, ошибки не допускались.

— Осталось только вплести воспоминания, — пробормотал он. — Связать отражение с реальным. Чтобы сущность не вырвалась, как только осознает, что ее заманили.

— Готовься к шепоту, — сухо добавил Геджин. — Это будет как в прошлый раз. Только громче.

— Отлично, — скривился Джувон. — Осталось только потерять сознание от перегрузки. Будет полный набор.

Он закончил и, поднимая зеркало, почувствовал, как его чуть потянуло к стеклу. Как будто нечто внутри уже ждало.

— Ну что, — выдохнул Джувон. — Осталось только заманить существо в клетку. Пойдемте сжигать чернила и вспоминать о самом мерзком. Пора начинать.

* * *

Дом Геджина на этот раз напоминал не логово безумного шамана, а подвал в музее кошмаров. Воздух был тяжелым, как будто стены впитали слишком много слов, сказанных шепотом. Свечи на полу неестественно потрескивали. На столе лежал детский рисунок, тот самый с «большими зубами в подушке». Его закрепили в центре круга из соли, пепла и красной нити, соединенной с зеркалом.

Ендон находился в круге. Говорить ему было запрещено, чтобы не сделать хуже.

— Портал работает, если он настоящий, — глухо сказал Геджин. — Если страх подлинный. Если… боль еще жива на бумаге. Это не метафора, Джувон. Это — проводник и ловушка. Но только если кто-то удержит ее изнутри.

Он говорил тише обычного и без фирменной иронии. Рядом с ним лежал амулет в виде медной рыбки с жемчужиной на хвосте. Не объяснил, зачем. Только сказал: «На случай, если станет совсем плохо».

— Мы точно не перебарщиваем? — спросил Енчжу, глядя, как пепел начал собираться по спирали, будто притягиваемый невидимым дыханием.

— Перебарщиваем. Но без перебора оно не пойдет на запах. Мокхвагви слишком голоден. И умен, — вздохнул Геджин и бросил взгляд на Джувона. — Тебе нужен контакт. Чистый. Без фильтров. Ты сам это знаешь.

Джувон кивнул. Внутри все сжалось, но он уже перешел тот порог, за которым не отступают. Он протянул руки к тетради, к той, самой старой, где были первые рисунки Сонми, и… замер.

— Сонми, — тихо сказал он. — Ты… здесь?

Едва ощутимый холодный ветер прошел по полу. Пламя свечи дрогнуло. Тень в углу едва шевельнулась, словно кто-то присел на корточки и смотрел. Прямо на него.

— Мы не заставим. Не принудим. Мы просим, — мягко продолжил Джувон, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нам нужно то, чего ты боишься. Нарисуй это. Покажи. Чтобы мы могли запереть его.

Он не знал, услышат ли его. Не знал, кто вообще ему отвечает. Но спустя мгновение пальцы у края бумаги начали шевелиться. Медленно. Почти застенчиво.

Джувон сглотнул, не в силах отвести взгляд.

Карандаш лег на лист, и линия потянулась. Сначала — круг. Потом… нечто, похожее на комнату. Но углы были перекошены. Внутри не было окон. Только огромный рот, открытый в полу, как зияющая воронка. Из нее тянулись руки. Пальцы. Изломанные, с длинными ногтями, покрытые пятнами. Они карабкались к фигурке ребенка, штрихами нарисованного в углу.