Книга Мертвые берут наличными, страница 71 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

Тело отреагировало раньше мыслей: расслабились плечи, руки не были больше так напряжены.

Соджу хлынуло в горло мягко, обжигающе и быстро, как вода, которую пьешь после долгого зноя.

— Хочешь — говори, не хочешь — ешь, — сказал Енчжу, наливая себе вторую рюмку и вопросительно глядя на Джувона.

— Я хочу, — выдохнул тот, глядя в прозрачную жидкость. — Я хочу никогда больше его не видеть. Не слышать ни его голоса, ни этого вкрадчивого тона, будто тебя обнимают, а потом под ребрами чувствуешь холод от воткнутого ножа. Я хочу забыть, как он говорит «мальчик мой», словно подкармливает собачонку, чтобы потом… — Джувон осекся и сжал пустую рюмку. Выдохнул и поставил на стол,

— Я хочу… чтобы ни один ребенок и ни один медиум не чувствовал, что между «помогать» и «закрыть глаза» надо выбирать. Особенно если в тебя верят.

Повисла тишина. Только дыхание и звук работающего холодильника в углу.

— Я тоже, — тихо сказал Енчжу. — Но пока все так, мы будем жарить мясо, пить соджу и таскать тебя на ритуалы к деду, который считает, что все проблемы в стране от романтических дорам.

Джувон фыркнул и потер щеку.

— Ты правда думаешь, что это помогает?

— А у тебя есть другой способ?

— Нет, — вздохнул он, помолчал и тихо произнес: — И это… помогает. Спасибо тебе.

Они ели. Время текло медленно. За окном гудел город, но в квартире было спокойно и уютно. Никаких теней от призраков. Только обычный свет, жареная свинина и чье-то плечо рядом.

На время все замерло. И завтра снова появится кто-то из вентиляции, снова придется врываться в тьму с артефактами и молитвами. Но сейчас Джувон знал точно: он не один. И пока это так, ему на все хватит сил.

На следующее утро Геджин появился рано. Настолько рано, что даже птицы толком не проснулись и не начали петь. Он был в какой-то уродливой жилетке цвета гнилой вишни, повидавшей виды (видали, похоже, и жилетка, и вишня), невыспавшийся, но явно возбужденный.

— Угадайте, кто вчера до глубокой ночи просматривал архивные документы и немного занимался воровством? — с порога сообщил он.

— Вы? — без удивления спросил Джувон, поднимая кружку с кофе.

Ночевка у психиатра весьма благотворно повлияла на организм. Мыслей про Нам Кегвана стало намного меньше, а вот кофе оказался вкусным.

— Конечно, я. А еще я вспомнил одну старую схему. Мы с твоим учителем когда-то тестировали подобное в доме близ Кунсана. То еще местечко, скажу я вам. Только тогда, конечно, все пошло через жо… одно место. Потому что кое-кто… — Он выразительно глянул на Енчжу. — Не довел защиту до конца.

— Я тогда вообще был в армии, — буркнул Енчжу. — И никак не мог быть связан с вашими делишками.

— Неважно, — отмахнулся Геджин. — Теперь-то у нас будет все. Чернила, соль, нужные детские воспоминания. Все, как надо.

Он вывалил на стол странный набор предметов: кусок выцветшего детского одеяла, стеклянную баночку с черной как деготь жидкостью, три бумажных листа с тонкими спиралями и старую фотографию. На снимке был ребенок лет пяти с пустым взглядом, лицо испачкано, как будто кто-то водил по нему пальцами в грязных перчатках.

— А это откуда? — хрипло спросил Джувон, не отводя взгляда.

— Я иногда бываю очень убедителен, когда лезу в закрытые архивы и… чужие дела, — ответил Геджин и тяжело опустился на стул. — В последнем, главное, не оставлять следов. В детдоме нашлось, что свистнуть, пока вы там глазели в декольте воспитательниц.