Книга Рапунцель, секатор и коса-душительница, страница 13 – Марина Комарова

И, боги, как же мне не хотелось объяснять ей, что в тот момент это не было игрой.

Глава 6

На вас когда-нибудь орала собственная коса?

— Изменница! Предательница! Убийца!

Я чуть не уронила миску.

— Косма…

— Первая в мире женщина-козел!

— Вообще-то, это коза, — справедливо заметила я.

— Не мешай мне выражаться! Я была беспомощна, как новорожденный котенок! — Коса вздыбилась у меня на голове, расплетаясь из короны во все стороны. — А ты в это время что? Чую на тебе чужой запах! Мужской! Ты прижималась к нему!

— Это была проверка, потому что Здравка потянулась к тебе. Если бы он меня не обнял, она бы тебя нащупала и…

— И что, нельзя было обниматься хотя бы без удовольствия?! — взвыла коса.

— Не было никакого удовольствия, — буркнула я. Голос предательски дрогнул на середине ответа.

Косма замерла до последнего волоска.

— Врешь... Я-то слышу.

Я молчала, не зная, что сказать.

Тогда, видимо решив, что момент все равно испорчен, Косма сползла мне на колени, свившись тяжелым золотым клубком, и произнесла:

— Скажена, хочешь знать, откуда я взялась? Я тебе никогда не рассказывала. Незачем было.

— Ты просто однажды заговорила.

— Да, но есть еще кое-что… Морана растила твои волосы не для красоты. Она вплетала в них чары и тянула через них твою силу, потому что так удобнее. Волосы мертвые, не больно, и ребенок не дергается. Только вот незадача: сила-то твоя — не сила. Ты прореха, Скажена. Дыра. И часть того, что Морана гнала через тебя, в тебе же и оседала, копясь годами в мертвых волосах. Пока однажды этой осевшей дряни не набралось столько, что она… проснулась. Не совсем дрянь, конечно, но характер-то дрянной. Из-за владения черной магией Моране удавалось забирать часть силы и использовать себе в пользу.

— Ты — это магия, которую она не смогла у меня украсть? — медленно спросила я.

— Не-а. Та, которую ты у нее отняла, — поправила Косма с мрачным достоинством. — Большая разница. И заметь, какая я красивая получилась!

Я фыркнула. В глазах предательски щипало.

— А помнишь, когда ты впервые… проснулась?

— Еще как! Она надоила твоей силы сверх меры, ты сползла в угол и ревела так, что у меня аж что-то заныло. И я подумала, что хватит. С тех пор раз в неделю, пока она тянула, я… тянула обратно. Тихонько. Отсасывала у нее то, что она крала у тебя. Поэтому Морана и не выпила тебя досуха за восемнадцать лет. Думала, что недотягивает по старости, а это я. Объедала ведьму прямо у нее под носом! Крючковатым, кстати, я заметила.

Я всхлипнула:

— Ты меня защищала все это время.

— Я просто кушала, — буркнула Косма. — Это…

— …разные вещи, я помню. — Я прижала клубок к груди. — Спасибо.

— Только попробуй разреветься. А то…

Я разревелась. И Косма, как ни странно, не съязвила ни словечком. Правда, когда уже практически не хлюпала носом, все же фыркнула:

— И вот еще. Раз пошли откровенности. Помнишь, в ту зиму у тебя был жар, и ты звала мать, которой не помнишь? Так это я всю ночь стягивалась тебе на лоб, чтоб было прохладнее. А ты потом решила, что выздоровела сама. Сама! Тоже мне.

— Почему ты никогда не говорила? — Утерла я рукой слезы.

— Потому что нежить, которая нянчит сопливого ребенка, — это не страшно и не величественно. А я этого не люблю. — Косма горделиво качнула своим кончиком.