Книга Рапунцель, секатор и коса-душительница, страница 11 – Марина Комарова

Впервые за…э, восемь лет я осталась одна в собственной голове. И, честно говоря, мне было страшно. И пусто.

Но вернемся в настоящий момент. Я сделала шаг назад, давая Здравке войти в дом.

Она, кстати, оказалась совсем не такой, как я представляла. Никаких черных балахонов и раскаленных щипцов. Обычная женщина лет сорока со спокойным лицом человека, которому некуда спешить, потому что все равно молодые люди никуда не денутся. Цепляли только глаза. Казалось, будто они записывали в книжечку все, что тебя касается, страница за страницей. И серебряное око на груди никогда не знало, что такое моргать.

— Благодарю, — ровно сказала она и села возле стола, не дожидаясь приглашения и сложив руки. — Я не отниму у вас много времени. Несколько вопросов и, если все в порядке, к обеду меня здесь не будет.

— А если не в порядке? — невпопад спросила я.

— Тогда я задержусь, — улыбнулась Здравка.

И вот уже от этой улыбки в комнате стало ощутимо прохладнее.

Через несколько секунд она положила на стол плоский серый камешек, похожий на речную гальку.

— Правдомер, — пояснила буднично. — Гудит, когда при нем лгут. Не обращайте внимания.

От камешка шел мягкий серебристый свет. И правда легко… сказать. А вот последовать этому совету, кажется, не получится.

— Где вы познакомились? — спросила Здравка.

— На ярмарке, это было прошлой весной. — Рука Милана легла поверх моей. Такая теплая и уверенная, будто лежала там всегда. — Эта прелестная особа уронила платок. Желтый.

— Зеленый, — нежно поправила я и впилась ногтями ему в ладонь.

— Желтый с зеленой каймой, — не моргнув, исправился он. — Мы до сих пор спорим. Семейная шутка.

Камешек светил ровно. Фух.

Все же Милан хорош. Поворачивал правду нужным боком, как и учил. И не только правду.

Я украдкой покосилась на профиль своего фиктивного мужа. Ох уж эта возмутительно уверенная полуулыбка. Дамы бы точно дрались за него на ярмарках, а не роняли платки.

Совершенно неуместная мысль, Скажена. Кошмар.

— А вы? — спросила Здравка, переведя на меня серые глаза. — Что вы почувствовали, когда впервые его увидели?

Что надо быть настороже. Ой!

— Что с таким лицом честные дела не делают, — невинно ответила я. — И не ошиблась.

Здравка чуть наклонила голову. Камешек у ее локтя дрогнул, заморгал и вдруг… погас. Совсем. Будто кто-то задул свечу. Она нахмурилась и постучала по гладкой поверхности ногтем. Потом поднесла к самому моему лицу.

Камень молчал, изображая из себя обычную речную гальку.

— Любопы-ы-ытно, — пробормотала Здравка, и впервые в ее голосе мелькнула новая нотка. — Этот камень не ошибался двадцать лет. А рядом с тобой он мертв.

Сердце забыло, как биться. Что делать? Уже все плохо?

— У меня это самое… нервная природа, — выпалила я первое, что пришло в голову. — От меня молоко скисает и часы останавливаются. Матушка говорила, я родилась под неправильной луной.

В душе ни бу-бу, есть ли правильные и неправильные луны, но, главное, говорить уверенно.

Здравка молча убрала бесполезный камень.

Дальше вопросы сыпались, как град. С какой стороны кровати я сплю? Какой у него шрам и где? Чем он завтракает? Как зовут травницу, с которой мы дружим? Кто такая королева Гергана и почему о ней в этом году говорят на каждом углу?

На последнем я едва не посыпалась. Ибо про мертвую королеву, поднявшуюся с кладбища, в башне как-то не рассказывали, но Милан мягко вставил, что его женушка от политики далека, и переключил все на себя.