Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 128 – Таня Нордсвей

Упоминание Кирана отвешивает мне неожиданную пощёчину, пробуждая мозг от долгого расслабления.

Видя мою реакцию, Барбара улыбается, и с острыми клыками её улыбка больше похожа на оскал.

— Нравится такой внешний вид?

— Терпимо.

— Ты изменилась, пташка. Забавно. Зачем пришла?

— А ты обещала, что дашь мне информацию о Киране в обмен на один вечер в твоей компании, — мой голос даже не дрожит при упоминании до боли любимого имени того, кто разбил на меня на куски.

— Поняла, что знаешь не всё, — утвердительно кивает Барбара и отходит от меня. — Умная пташка, учишься. Хорошо, моё предложение в силе. Проходи, не стой у порога.

— И что же мне придётся делать? Прислуживать? Или быть кормом?

Боюсь ли я стать её кровяным банком? Не думаю.

Всё, что меня сейчас заботит — лишь информация, которая позволит разорвать мою договорённость с Кираном.

— Ты будешь смотреть, — расплывается в хищной ухмылке Барбара, ведя меня в комнату.

Там я сначала вижу огромную клетку, в которую ведет открытая дверь-решетка в спальню. Эта клетка опоясывает комнату огромным вольером, создавая довольно странную обстановку. Потом я замечаю двух мужчин-слуг, лежащих на огромной кровати с балдахином, явно ожидающих Барбару.

Вопросительно выгибаю бровь и смотрю на Барбару, подмечая на стене в клетке висящие кандалы и ошейник. Та, заметив мой взгляд, поясняет:

— У Императора свои способы, как стоит справляться с волчьим нравом своей жены.

На моём лице ничего не меняется, хотя подтекст фразы мне предельно ясен. Дарэй что, сажал Барбару на цепь, словно пса? Но вместо этого вопроса я задаю другой:

— И на что я буду смотреть?

Барбара машет рукой на стул, поставленный в клетке.

— Присаживайся.

Подчиняюсь, хотя ожидаю хоть какого-то объяснения ситуации, которая мне уже не нравится с самого начала. Мужчины встают с постели и грациозно движутся к Барбаре, которая теребит пояс своего атласного халата, недвусмысленно закусывая губу.

— Отлично, зритель на месте, — кивает Барбара, когда я усаживаюсь на стул с прямой спиной. Она подходит к двери, ведущей к в клетку, и запирает её на ключ, бросая тот на пол к моим ногам. Я оказываюсь отрезанной от неё и мужчин, но в отличие от них имею возможность покинуть клетку в любой момент. — Это для безопасности. Твоей же.

Сглатываю. А Барбара продолжает, оголяя грудь одного из мужчин и поглаживая в районе сердца:

— После наших разговоров у меня сложилось впечатление, что худшей пыткой для тебя, ещё невинной в плане утех, будет наблюдение за процессом. Поэтому я выбрала столь извращённый метод наслаждения сегодня. Правила нашей игры просты: ты смотришь, не отворачиваясь и не закрывая глаза. Я рассказываю всё, что ты захочешь знать, и не только. Рассказ продолжается только тогда, когда ты остаёшься на месте и смотришь.

Одним движением Барбара сбрасывает с себя халат, оставаясь абсолютно голой. Мои щёки вспыхивают, когда приходит осознание на что мне придётся смотреть.

— А, и ещё одно условие: ты не можешь касаться себя или двигать стул, — мурлыкает Барбара, выгибаясь дугой от прикосновений мужчин. Я же до боли сжимаю руки в кулаки, стискивая зубы.

— А какой тебе с этого прок? В извращении? — цежу я, понимая, что не могу двинуться с места. Я должна принести хоть что-то Кирану, чтобы разорвать договор. Мне придётся высидеть… хотя бы прелюдию.