Книга Села - дала. Правило Байкера, страница 5 – Рея Бёрн

Нет. Просто нет.

Проходит пять минут. Я печатаю. По-настоящему на этот раз — два предложения, целых два, и они даже имеют смысл. Что-то про интерфейс между семантикой и прагматикой, и я почти вхожу в поток, и —

— У тебя тут написано «оапроарпоар», — говорит его голос откуда-то совсем близко.

Я подпрыгиваю. Он стоит рядом, заглядывая в мой экран. Когда он успел подойти? Как он двигается так бесшумно в тяжёлых ботинках?

— Это… черновые заметки, — говорю я, захлопывая ноутбук.

— Очень содержательные. — Он усаживается на стул напротив меня. Не спрашивая. Просто садится. — Похоже на крик о помощи в буквенной форме.

— Я не приглашала тебя за свой столик.

— Ты и не выгоняла.

Я открываю рот, чтобы выгнать, и закрываю. Потому что — и мне неприятно это осознавать — он прав. Я не выгоняю. Я сижу и смотрю, как он устраивается напротив, как кладёт руки на стол — татуированные, с длинными пальцами, с несколькими серебряными кольцами — и как этот жест обнажает полоску запястья с чем-то, что похоже на надпись. Готический шрифт. Я не могу прочитать, не наклоняясь.

— Слушай, Вера-не-Вира, — говорит он. — Ты выглядишь так, будто тебе нужен перерыв.

— Я выгляжу так, будто пишу курсовую.

— Именно. Перерыв.

— Мы не знакомы.

— Мы знакомы уже три минуты. Я — Марк, ты — Вера, у тебя проблемы с фреймовой семантикой и плохой латте. Видишь, я уже знаю о тебе больше, чем о большинстве людей.

Я чувствую, как мои губы дёргаются. Нет. Я не буду улыбаться. Не буду.

— У меня нет проблем с фреймовой семантикой.

— «Оапроарпоар» говорит об обратном.

Я улыбаюсь. Чёрт.

Его улыбка, когда он видит мою, — как зажигалка. Короткий щелчок — и вспыхивает. Не широкая, не слащавая. Одна сторона рта поднимается выше другой, и кольцо в губе натягивает кожу, и в этом есть что-то невыносимо… я не могу подобрать слово. Нечестно. Вот. В этом есть что-то невыносимо нечестное.

— Так что, — говорю я, и мой голос звучит ровно, несмотря на то, что мой пульс решил поучаствовать в гонке. — Ты всегда вот так подсаживаешься к незнакомым девушкам?

— Только к тем, которые пишут «оапроарпоар» в курсовых. Это мой критерий отбора.

— Весьма специфический.

— Я специфический парень.

Он говорит это без тени самодовольства — просто констатирует факт. Как «небо голубое» или «земля вращается вокруг солнца». Я специфический парень. И я чувствую, что это правда, и это бесит, потому что он не должен быть настолько… таким. Не после того, что я видела десять минут назад.

И вот тут — может быть, потому что я злюсь на себя за то, что улыбнулась, или потому что мне нужно напомнить себе, кто он такой и что он только что делал, — я говорю, возможно, самую глупую вещь, которую могла сказать.

— Впечатляющий подход. — Я скрещиваю руки на груди. — Тебе только что девушка отсосала в подворотне, а ты уже подкатываешь к следующей.

Тишина.

Я слышу, как за стойкой бариста взбивает молоко. Слышу приглушённую музыку из динамиков — что-то инди, с гитарой и женским голосом. Слышу, как стучит моё сердце — в ушах, в горле, в кончиках пальцев. Я не могу поверить, что сказала это вслух. Я не могу поверить, что эти слова вышли из моего рта. Из моего рта, который, по идее, принадлежит взрослой, разумной, почти-лингвисту.

Я чувствую, как краска заливает мне шею, щёки, уши — горячая, мгновенная волна.