Книга Ребёнок для бывшего-предателя, страница 8 – Яра Славцева

— Ну что ж. Тогда, видимо, пора ломать всё окончательно.

— Уже сломано.

— Не до конца, — её голос стал хищным. — Но если ты сейчас поедешь к ней, я добью остатки.

— Мне всё равно.

— Нет. Тебе не всё равно, пока ты помнишь, сколько должен моему отцу.

Удар. Снова точный.

Я резко оттолкнулся от стекла.

— Передай своему отцу, что мы поговорим лично.

— Я передам ему куда больше.

Я сбросил вызов.

Несколько секунд стоял неподвижно. Потом вернулся в переговорную, взял ключи со стола, даже не слушая, что говорит кто-то из коллег, и вышел из офиса.

До дома Веры я доехал за двадцать три минуты, нарушив всё, что можно было нарушить. Меня трясло. От страха. От злости. От внезапного, больного счастья. Оттого, что у меня может быть ребёнок от женщины, которую я однажды не удержал не потому, что не любил, а потому что оказался малодушной сволочью.

Вера не открыла сразу.

Я звонил трижды.

На четвёртый раз дверь всё-таки распахнулась.

Она стояла на пороге в домашнем свитере, без косметики, с убранными волосами и лицом, на котором не было ни единой лишней эмоции. Только смертельная усталость и холод.

— Зачем ты приехал?

Я смотрел на неё и понимал, что заготовленные слова бессмысленны. Передо мной была не та Вера, которую я когда-то целовал на кухне, затаскивал в спальню, ловил по утрам в полотенце и считал своей. Передо мной была женщина, прошедшая через меня, как через пожар.

— Это правда? — спросил я. — Ты беременна?

Ни один мускул на её лице не дрогнул.

— Кто тебе сказал?

— Ника.

— Какое совпадение, — тихо усмехнулась Вера. — Она и мне сегодня сказала о многом.

Я провёл ладонью по лицу.

— Почему ты не сказала мне сама?

— А должна?

— Вера, это мой ребёнок.

И вот тогда её взгляд вспыхнул.

— Поздно вспомнил слово «мой».

Я шагнул ближе. Она тут же положила ладонь на дверь, не давая мне войти.

— Нам нужно поговорить.

— Нет, Максим. Говорить надо было раньше. До твоей невесты. До вашего семейного театра. До моего развода. До той секунды, когда ты решил, что удобная жизнь стоит дороже меня.

— Я знаю.

— Ничего ты не знаешь.

— Знаю, что виноват. Знаю, что был трусом. Знаю, что не имею права стоять здесь и что-то требовать. Но если ты правда беременна, я не уйду.

— Ещё как уйдёшь.

— Нет.

— Это не вопрос.

— И не твой одиночный приговор тоже.

Она вскинула подбородок.

— Ты серьёзно приехал качать права? После всего? После того, как оставил меня собирать свою жизнь по кускам? После того, как позволил своей невесте шантажировать меня бумагами? После того, как два года жил на две стороны, а потом сделал вид, что просто «запутался»?

Каждое слово било точно в грудь. Заслуженно. Мало. Слишком мало за то, что я с ней сделал.

— Я приехал не за правами, — сказал я тише. — Я приехал, потому что если там мой ребёнок, я не позволю тебе пройти через это одной.

Её смех прозвучал хлёстко и зло.

— Не позволишь? Ты сейчас это серьёзно? Самое страшное «одной» я уже прошла, Максим. И именно из-за тебя. Так что не надо изображать внезапно проснувшуюся ответственность.

— Я не изображаю.

— Тогда иди и для начала разберись со своей свадьбой.

— Её не будет.

Она замерла. Всего на секунду. Но я увидел.

— Не говори того, чего не сможешь сделать.

— Смогу.

— Нет. Не сможешь. Потому что ты всегда выбираешь то, что выгоднее, безопаснее, удобнее. Так устроен ты. Так устроена твоя мужская храбрость — красиво каяться, когда всё уже сломано.