Книга Ребёнок для бывшего-предателя, страница 11 – Яра Славцева

— Она что сделала?

— О, ты не знал? Как неудобно.

— Какие бумаги?

Я скрестила руки на груди.

— Договор аренды, уведомления, поставщики, займы. Очень убедительный намёк на то, что мой бизнес можно задушить, если я испорчу ей праздник неудачно случившейся беременностью.

Максим побледнел так быстро, что это даже не доставило мне удовольствия.

— Покажи.

— Нет.

— Вера.

— Я сказала — нет. Ты не мой спасатель. И не мой муж. И даже не мой мужчина. Всё, что происходит сейчас, — следствие того, что вы с Никой давно живёте по принципу: если человек мешает, его можно сдвинуть. Так вот, теперь попробуйте сдвинуть беременную женщину. Посмотрим, у кого руки обожжёт.

Он шагнул ближе.

— Я не знал ни о каких бумагах.

— А я должна тебе верить?

— Нет. Но это правда.

Мы замолчали.

Утро было серое, тяжёлое. Из подъезда тянуло холодом. Где-то наверху лаяла собака, хлопнула дверь соседей. Самая обыкновенная жизнь. И мы посреди неё — два человека, между которыми когда-то было всё, а теперь осталась только война и ребёнок.

— Хорошо, — сказал Максим наконец. — Тогда поехали к врачу, а потом я разберусь с Никой.

Я тихо усмехнулась.

— Надо же. Проснулся.

— Не начинай.

— Поздно, Максим. Всё поздно.

— И всё же я здесь.

— Именно это меня и тревожит.

Я хотела закрыть дверь, но он вдруг произнёс:

— Если бы ты решила не оставлять ребёнка, я бы понял. Но всё равно был бы рядом.

Меня словно ударило.

— Не смей.

— Что?

— Не смей даже вслух произносить это так спокойно. Понял?

Его взгляд изменился мгновенно. Он всмотрелся в моё лицо внимательнее, глубже. И я поняла, что проговорилась. Не словами — интонацией.

— Ты хочешь оставить, — сказал он очень тихо.

Я сжала пальцы на дверной ручке.

— Это не твоя победа.

— Я и не думал так.

— И не твой билет обратно.

— Вера…

— Я просто не смогу иначе, ясно? — выдохнула я вдруг слишком резко. — Не смогу потом жить с мыслью, что убрала собственного ребёнка только потому, что его отец оказался слабым. Это не про тебя. Это про меня. Про то, кем я останусь после этого.

Максим смотрел так, будто у него внутри одновременно ломались рёбра и что-то светлое вставало на место.

— Хорошо, — произнёс он. — Тогда тем более ты не одна.

— Неправда. Я одна с того дня, как ты ушёл.

И снова — тишина.

Но на этот раз он не пытался возразить. Только медленно протянул мне пакет.

— Здесь витамины, которые можно на раннем сроке. Я уточнил ночью у врача.

— Ты с ума сошёл?

— Возможно.

— У тебя через три недели свадьба, а ты по ночам выясняешь, какие витамины нужны женщине, которой изменил.

— Да.

— Ты жалок, ты знаешь?

Он кивнул.

— Да.

Почему-то именно это «да» добило меня сильнее оправданий. Если бы начал спорить, я бы держалась легче. Но он стоял и принимал всё, как будто давно уже вынес себе приговор.

Я взяла пакет. Просто чтобы закончить сцену.

— В одиннадцать я еду в клинику. Одна.

— Я буду там.

— Нет.

— Да.

— Я не пущу тебя в кабинет.

— И не нужно. Посижу снаружи.

Я закрыла глаза. Господи, как же я его когда-то любила, если даже сейчас всё это упрямство до боли знакомо.

— Делай что хочешь, — сказала я и захлопнула дверь.

В клинике он действительно был.

Сидел в холле за десять минут до моего приёма, в светлой рубашке без галстука, с напряжённым лицом и телефоном, который, похоже, не выпускал из рук, но не читал. Когда я вошла, поднялся сразу.