Книга Русские заветные сказки, страница 44 – Александр Николаевич Афанасьев

— Что ты делаешь, служивой?

А солдат храпит себе, будто спит крепким сном.

— Ишь, какой служивой! – сказал мужик. – Сам спит, а хуй в пизду направил.

— Извини, хозяин! И сам не знаю, как он туда попал!

Беглый солдат залез ночью к одному мужику в ригу* и залёг на сене спать. Только стал засыпать, слышит: кто-то идёт. Солдат испугался и залез под самую крышу. Вот пришла туда девка, а за нею парень; принесли с собой вина и разных закусок; поставили в угол, разделись и давай целоваться да любоваться. Парень повалил девку на сено и начал её еть; девка подмахивает, а сама говорит:

— Ах, милой друг! Коли Бог даст, да рожу я ребёнка – кто за ним присмотрит, кто его выходит?

А парень отвечает:

— Тот, кто над нами!

Как услыхал эти речи солдат, не вытерпел и закричал:

— Ах вы, подлые! Вы блуд творите, а я за вас отвечать буду!

Парень тотчас вскочил с девки да бежать; девка тоже – давай Бог ноги!

А солдат слез наземь, забрал их одёжу, вино и закуски и пошёл своей дорогой.

Была свадьба у богатого мужика: женил он сына; и было у него пированье великое. Обвенчали жениха с невестой и спать уложили, а наутро подняли, поздравили с законным браком, потом накрыли молодых белою простынёю и стали решетить*: всякий кладёт денег сколько может! Вот все отрешетили; остался один солдат. Старик видит, что он лежит с похмелья, и говорит:

— Что ж, служивой, встань да порешети молодых-то!

Солдат встал.

— Решетить так решетить! – говорит и идёт без портков – как спал, берётся за решето, и прямо поднял простыню и давай решетить молодую через жопу.

— Служивый! – кричит свёкор. – Ты не так решетишь!

А молодая:

— Ничего, батюшка! Пускай хоть так порешетит!

Отвалял её солдат и полез на лавку. Вот свёкру досадно стало, и говорит он девкам:

— Спойте-ка солдату страшную песню!

Девки запели:

— Ах ты солдат! По белу свету волочился, а решетить не научился!

— Ах вы, курвы! Как умел, так и решетил!

Жил-был мужик, и захотелось ему попытать: можно ли, когда случится, сказать жене тайну али нет?

Захотелось ему раз до ветру*: он пошёл на двор и высрался; воротился в избу, сел на лавку, повесил голову и так тяжело вздыхает, будто что худое сделал! Стала баба его спрашивать:

— Что ты, али захворал? Какой давеча весёлой был, а теперича ишь насупился!

— Эх, жена, молчи! – говорит мужик, – Сам не знаю, перед добром или худом это со мною случилось!

Баба пристала: скажи да скажи мне, что такое случилось?

— Сейчас ходил я, жена, до ветру; только сел да пёрднул, как у меня из жопы вылетела одна сорока! Вот я и думаю: к чему бы это такое было?

Как услыхала баба про сороку, тут же побежала к куме за каким-то делом и давай ей рассказывать:

— Послушай, кума, что с моим мужем-то вчера случилось: пошёл он до ветру, только пёрднул – как у него из жопы вылетело две сороки. К чему бы это такое?

— Не знаю, кумушка!

Потолковали они, потолковали и разошлись. Кума побежала сейчас к своей куме и говорит ей:

— Не слыхала ты, кумушка Арина, что с Иваном-то случилось? Ко мне жена его приходила и сказывала, что пошёл он до ветру и только пёрднул раз, как у него из жопы вылетело три сороки!

Кума Арина побежала к соседям и нахвастала, что пошёл Иван до ветру, а у него из жопы вылетело четыре сороки. Чем дальше шло, тем больше сорок прибывало; как обошла весть всех деревенских баб, оказалось, что у мужика из жопы вылетело двенадцать сорок, и так пошла на него слава, что и показаться никуда нельзя! Кто ни попадётся на глаза, всяк его спрашивает: