Книга Предел доверия, страница 43 – Лисавета Челищева

Кровь прилила к щекам. За столом на секунду воцарилась тишина, слышался только звон приборов и шум волн о гранитный цоколь виллы.

— У нас сегодня был тяжёлый день в саду, — нарушил молчание Сабри, обращаясь к Фатме. — Но я всё-таки высадил те белые розы у фонтана.

— Спасибо, брат, — кивнула она, переводя взгляд с Демира на меня. — Белый цвет успокаивает.

Я пыталась слушать их разговор, но краем глаза продолжала следить за карандашом в его руке. Он работал уверенно, размашисто, время от времени его взгляд отрывался от листа и замирал на моих губах или линии шеи, а потом возвращался к бумаге. Каждый раз, когда наши глаза пересекались, у меня кружилась голова. Я убеждала себя, что это усталость после перелёта и акклиматизация, но обмануть себя не получалось. Это было из-за него.

Остальные продолжали есть и обсуждать погоду, однако периодически, когда Демир опускал голову, я перехватывала их быстрые взгляды. Будто все они знали обо мне что-то интересное.

Я повернулась к Зейнеп и спросила, давно ли она живёт в Стамбуле. Девушка робко улыбнулась и рассказала, что тётя забрала её из деревни под Карсом год назад. Мерт, глядя на меня поверх бокала, поинтересовался, какой жанр живописи я предпочитаю.

— Я пишу людей, их тела, текстуру кожи, эмоции, которые они пытаются скрыть, — ответила я, выпрямляя спину.

— Эротику, — прямо сформулировал он. Фатма подавилась, ткнув мужчину локтем в бок.

— Да. Эротику.

Демир перестал рисовать, остриё графита застыло над бумагой. Он медленно поднял голову, его глаза задумчиво скользнули по моему лицу, задержались на нижней губе, после чего он молча вернулся к работе.

Я решила сменить тему и спросила его напрямую про закрытую дверь на мансарде, про которую упомянул Омер.

— Это правда, — Демир не оторвался от листа, только уголок его губ дёрнулся вверх. — Никаких тайн, обычные границы. Там моя рабочая студия, туда запрещено входить всем без исключения. Даже обслуге.

— Но ты обещал показать мне закрытую коллекцию. Помнишь?

— Конечно. И покажу. Завтра. Но коллекция находится в выставочном крыле на первом этаже, а не в моей мастерской.

Я всматривалась в его профиль, пытаясь понять, что он прячет за запертыми дверями мансарды.

— Правил в этом доме немного, Карина, но те, что есть, обязательны к исполнению. Я настоятельно рекомендую тебе их соблюдать, — он отложил карандаш и посмотрел мне прямо в глаза, акцентируя на этом внимание.

— Разумеется, — я отвела взгляд и сделала глоток вина.

Ужин подошёл к концу, Фатма принесла чай в стеклянных армудах, и мы пили его мелкими глотками, слушая шум кипарисов. Демир захлопнул папку и поднялся.

— Могу я взглянуть на набросок? — я потянулась к папке, но он уверенно перехватил мою ладонь, и медленно опустил мою руку обратно на стол.

— Набросок не завершён. Я покажу его, когда форма обретёт окончательный смысл.

Я хотела возразить, но он уже повернулся к Омеру и отдал короткие распоряжения на турецком.

Демир согласился проводить меня до моей комнаты. Мы шли по коридору второго этажа. Его ладонь легла на мою поясницу, почти не касаясь кожи через вырез платья. Я могла поклясться, что участок этой кожи буквально всколыхнул жаром.

— Завтра у тебя свободный день, можешь отдохнуть, погулять по городу, сделать наброски. Мурат отвезёт тебя куда скажешь. Послезавтра приступим к работе. Я открою галерею и подробно объясню, какого результата жду от тебя.