Книга Предел доверия, страница 41 – Лисавета Челищева

Я прошла в спальню. Огромная кровать под балдахином из белого шёлка — ткань спадала складками, как на скульптурах Бернини. На прикроватной тумбе в хрустальной вазе стояли тёмно-красные розы, а на покрывале лежал мягкий халат цвета пудры.

Ванная оказалась размером в одну спальню. Огромная чаша джакузи, подиум с зеркалом у окна, а само стекло — зеркальное со стороны улицы — открывало вид на Босфор. Можно лежать в горячей воде и смотреть на проплывающие корабли, оставаясь невидимой для внешнего мира. Что-то за гранью.

— Если возникнут вопросы или пожелания, воспользуйтесь консолью у кровати, — Омер указал на едва заметную панель. — Горничная придёт незамедлительно. Отдыхайте, мисс Карина.

Он поклонился и исчез, бесшумно прикрыв дверь.

Оставшись одна, я медленно прошлась по комнатам. Ноги утопали в густом ворсе ковра, всё здесь было выверено до миллиметра — пропорции, свет, текстуры.

Я раздвинула зеркальные панели гардеробной и замерла. Вешалки с платьями — шёлк, хлопок, кашемир. Повседневные и вечерние платья. Нижняя полка с обувью, от кожаных сандалий до шпилек. В выдвижных ящиках тонкими слоями лежало кружевное бельё — чёрное, телесное, красное. Я вытянула одно платье, простое чёрное, посмотрела на бирку. Мой размер. Обувь — тридцать восьмой, в точку.

— Чёртов манипулятор, — сорвалось с губ.

Я вспомнила момент в офисе, когда при заполнении анкет Демир между делом спросил мои размеры. Я тогда отмахнулась, решила, что это формальность для какой-то формы в галерее. А он уже создавал этот гардероб. Знал, что я подпишу контракт. Просчитал меня от и до.

Достав телефон, я включила видео и медленно обвела камерой гостиную, спальню, ванную.

— Ин, смотри, — я вышла на балкон и развернула камеру к воде. — Он забил гардероб вещами моего размера. Всё продумано. Я на вилле прямо на берегу. Красиво очень, но ощущение, что меня заперли в очень дорогом вольере. Ладно, пойду разбирать вещи.

Отправив сообщение, я бросила телефон на кровать и оперлась на кованые перила балкона. Солнце медленно катилось к закату, окрашивая Босфор в оттенки кадмия и жжёной сиены. На том берегу зажигались огни. Я закрыла глаза, подставила лицо теплому ветру, и тут же из темноты всплыли картины из тех лихорадочных снов. Древний Рим, залитый зноем двор, мужчина с абсолютно чёрными глазами и смерть священника. Флоренция, лунный свет, девушка и мужчина в карнавальной маске с теми же глазами. Два сна — две смерти.

— Просто переутомление, слишком много работала перед дипломом, — прошептала я, но подсознание отказывалось верить в совпадения.

Я вернулась в спальню, упала на кровать и снова взяла телефон. Набрала в поиске: «Стамбул, места для вдохновения». Экран выдал десятки ссылок. Гранд-базар — лабиринт из тысяч лавок, где цвета смешиваются в безумный вихрь, отличная точка для экспрессивной графики. Мечеть Сулеймание — строгая архитектура, свет сквозь витражи, падающий на мрамор цветными пятнами. Цистерна Базилика — подземное водохранилище, где из темноты проступают плачущие колонны и перевёрнутые головы Медузы, там точно нужно рисовать углём. Дворец Топкапы — бывшее гнездо султанов, гарем, где женщины веками жили в золотых клетках, сублимируя тоску в орнаменты на шёлке.

Я сохраняла вкладки, но мысли возвращались к хозяину дома. К его закрытой коллекции. И к той самой лестнице на мансарду, куда мне нельзя. Что он там прячет? Свои неудачи? Или картины девушек, которые исчезли? В памяти снова возник образ флорентийской девушки из сна.