Книга Предел доверия, страница 46 – Лисавета Челищева

— Посиди пока внутри. Я договорюсь с хозяином, оплачу комнаты и вернусь за тобой.

Она кивнула и вжалась в кожаное сиденье. Я, придерживаясь за поручень, спустилась на землю и заковыляла к двери. Внутри было темно. За стойкой дремал плотный мужчина в засаленном кафтане.

Я подошла, достала из кошеля несколько серебряных монет и положила на прилавок.

— Мне нужны две смежные комнаты на ночь.

Хозяин встрепенулся, заспанно закивал, потянулся за амбарной книгой и чиркнул спичкой, чтобы зажечь свечу.

И в этот самый момент пламя погасло.

Все свечи в помещении потухли разом, будто кто-то невидимый задул их одним ледяным выдохом.

Зал погрузился в абсолютную тьму. За окнами тоже не было ни луны, ни звёзд — только чёрная стена ливня, который внезапно обрушился на землю.

Поднялся шквалистый ветер, ставни бешено застучали по стенам. Где-то на окраине двора истошно завыли собаки, им вторили вороны, сорвавшиеся с деревьев.

— Господи Иисусе, — пробормотал трактирщик, судорожно крестясь в темноте. — Что за напасть...

Моё сердце сжалось. Внучка. Она одна в карете.

Я бросилась к выходу, на ходу толкнув тяжёлую дубовую дверь, и вывалилась наружу под проливной дождь.

Ледяная вода мгновенно промочила мою одежду до нитки, но я не чувствовала холода. Только ужас, который сковал тело и гнал меня вперёд через лужи и грязь. Я спотыкалась, туфли вязли в раскисшей земле, юбка путалась в ногах.

У самой коновязи стоял высокий мужчина в длинном чёрном плаще и широкополой шляпе, которая полностью скрывала лицо. В руке он сжимал трость из тёмного дерева с массивным набалдашником. Он стоял неподвижно, и дождь, казалось, обтекал его, не задевая.

— Стой! Не смей! — закричала я, срывая голос.

Он даже не шелохнулся. Я из последних сил добежала до кареты.

Дверца была распахнута настежь. На полу, наполовину вывалившись наружу, лежала моя внучка. Длинные тёмные волосы смешались с дорожной грязью. Глаза были широко открыты и смотрели в грозовое небо — пустые, остекленевшие. Левая рука свешивалась со ступеньки, и в намертво зажатом кулаке она держала золотой крестик.

Он был покрыт свежей густой кровью, а кожа на ладони оказалась сожжена до мяса, покрыта волдырями, будто она сжимала кусок раскалённого металла.

Я с воплем упала на колени в грязную лужу, схватила её остывающую руку и прижала к своей щеке. Слёзы смешались с дождевой водой на лице.

— Нет, только не ты. Господи, за что? Только не так.

Я резко вскинула голову и посмотрела на дорогу. Мужчина в чёрном плаще всё ещё стоял там. Поля шляпы скрывали черты лица, но я кожей почувствовала его улыбку — хищную, торжествующую.

— Зачем ты это делаешь с нами?! Кто ты?? — закричала я, задыхаясь от слёз и дождя.

Он не ответил. Медленно развернулся и шагнул назад, растворяясь в стене ливня, словно его и не было. А я осталась стоять на коленях в грязи перед открытой каретой, сжимая изуродованную руку мёртвой внучки, и понимала: проклятие не обмануть. Оно идёт по следу. Из века в век. От матери к дочери. От бабушки к внучке.

14

14

КАРИНА

Я резко села в кресле, хватая ртом воздух. Тело колотила крупная дрожь, футболка на спине прилипла к коже — вся мокрая от пота. Сердце заходилось, в ушах звенело, и я несколько секунд просто сидела, пытаясь понять, где нахожусь. Альбом для набросков валялся на полу у ног, страницы помялись, а угольный карандаш закатился под кровать.