Книга За седьмой печатью, страница 91 – Евгения Якушина

Все остались на местах, включая Руднева, которому, говоря по чести, страшно хотелось уйти.

Михаил Петрович начал с подробного объяснения полномочий земств, но как-то очень быстро перешел к перспективам развития органов провинциального самоуправления в более прогрессивные формы, смело излагая идеи едва ли не крамольные. Студенты то слушали, затаив дыхание, то начинали аплодировать. По окончании лекции аудитория снова взорвалась овациями, куда более продолжительными и бурными, чем при появлении Строгонова.

Когда наконец ажиотаж спал, Руднев в числе первых протолкался к выходу. Лекцию он счел для себя бессмысленной, и не столько по содержанию, сколько из-за отсутствия на ней Коровьева, за которым ему хотелось проследить. Поспрашивав у факультетских товарищей, он выяснил, что Коровьев с самого утра сидит в кабинете декана и что вместе с ним там дознаватель и еще какой-то тип в гражданском платье, но с военной выправкой.

Не имея никакого иного плана действий, Руднев направился к деканату. Однако на полдороге его остановил знакомый уже окрик:

— Руднев!

Скрипнув зубами, Дмитрий Николаевич остановился и повернулся.

— Здравствуйте, господин профессор!

— Как вам лекция, молодой человек? Я видел вас среди слушателей, – сверкая самодовольной улыбкой, Дмитрия Николаевича догонял Строгонов.

— Было очень познавательно, господин профессор.

— И это все? Какая скупая оценка! Ваши товарищи аплодировали мне стоя, – поравнявшись с Рудневым, Михаил Петрович сделал приглашающий жест. – Не хотите ли продолжить нашу беседу? В прошлый раз вы столь внезапно и эффектно удалились, что я не успел задать вам всех вопросов.

При воспоминании о своем постыдном бегстве из анатомического корпуса Дмитрий Николаевич вспыхнул.

— Зато я успел дать вам все ответы, господин профессор, – резко ответил он.

Лицо Строгонова в один миг стало жестким и злым.

— Не дерзите мне, господин Руднев! Это не в ваших интересах. Следуйте за мной в мой кабинет.

Кабинет у профессора Строгонова оказался помпезным. На монументальном столе из красного дерева красовались золоченые писчие принадлежности, огромное малахитовое пресс-папье, мраморный бюст Вольтера и бронзовая лампа с хрустальным абажуром. Книжные шкафы высились от пола до потолка и сверкали стеклами в ажурных переплетах. Среди книг было немало редких и дорогих изданий, все в исключительно прекрасном состоянии, насколько можно было судить по корешкам. На стене висел огромный портрет императора в массивной золоченой раме.

Михаил Петрович расположился за столом в монументальном кресле и испытующе воззрился на стоящего перед ним Руднева. Сдержанное спокойствие на лице молодого человека и его слегка рассеянный взгляд профессора раздражали.

— Руднев, вы напрасно испытываете мое терпение, – сердито проговорил он. – Вы выдали себя с головой. Вопрос только в степени вашей осведомленности и в вашей готовности быть мне полезным.

Руднев молчал, и Строгонов был вынужден продолжить:

— С нашей прошлой встречи ситуация изменилась. Тогда я предлагал вам покровительство, а теперь же намерен ограничить свою щедрость. Если станете поступать, как я вам велю, я не испорчу вам жизнь. Как вам такое предложение?

Дмитрий Николаевич пожал плечами.

— Господин профессор, ваши угрозы не заставят меня пойти против совести. Я не стану сотрудничать с вами.