Книга За седьмой печатью, страница 107 – Евгения Якушина

В этот раз местом преступления оказался заброшенный лодочный сарай на Путяевских прудах в Сокольниках. Страшную находку сделали двое мальчишек, пробравшихся туда из любопытства.

Когда сыскной надзиратель с Рудневым приехали на место, пострелята, более возбужденные, нежели напуганные, перебивая друг друга, рассказывали о случившемся околоточному, очевидно теряющему терпение от их споров и избыточных подробностей, к делу совершенно не относящихся.

Анатолий Витальевич и Дмитрий Николаевич прошли по узкой, протоптанной в глубоком снегу тропинке. Околоточный, перепоручивший болтливых свидетелей хмурому седому городовому, присоединился к ним и принялся докладывать, заглядывая в свои записи.

— Ваше благородие, тело обнаружено между десятью и одиннадцатью часами утра Фролом Семеновым и Иваном Рыловым, десяти и двенадцати лет соответственно. Никого на месте преступления они не видели, но следы от дорожки до сарая уже были. Поэтому-то они туда и полезли. Убитая – девица Ильина Марья Карповна, двадцати трех лет от роду, желтобилетница. По желтому билету, найденному при ней, собственно, личность-то и установлена. Предположительно, как и в прошлые разы, имело место удушение. Душили, по всей видимости, струной.

— Гулящая? Странно, до этого курсистки были, – пробормотал Терентьев и вошел в сарай.

Руднев прошел следом.

Помещение было холодным и полутемным. Едва глаза Дмитрия Николаевича стали привыкать к полумраку, его ослепила магниевая вспышка.

— Черт! – выругался Терентьев, тоже прикрывший глаза рукой. – Подождите вы! – сердито приказал он фотографу.

Руднев осмотрелся, увидел красные письмена на стенах, змея на потолке и сколоченный из досок алтарь посредине, на котором, раскинувшись, лежало обнаженное женское тело. Голова покойницы была повернута в сторону двери. Густо накрашенное лицо посинело так, что этого не могли скрыть ни румяна, ни пудра. Губы со смазанной помадой почернели, язык вывалился. В вылезших из орбит глазах застыл бесконечный ужас.

На несколько секунд Руднев оцепенел, после попятился и нетвердым шагом вышел за дверь. Терентьев поспешил за ним.

Бледный как полотно Дмитрий Николаевич стоял с закрытыми глазами, опираясь рукой о стену.

— Простите, ради бога! Я как-то забыл… – засуетился сыщик и подхватил молодого человека под локоть. – Вам плохо? Может, доктора позвать?

Руднев слабо отмахнулся.

— Ничего… Сейчас пройдет… Но я не смогу туда зайти, пока она там.

— Тогда подождите в экипаже.

Через полчаса тело увезли, и Дмитрий Николаевич вернулся на место преступления.

— Здесь все не так, – заявил он, оглядываясь.

— В каком смысле? – уточнил Терентьев.

— Обстановка. Личность убитой. Положение тела. Отсутствие рисунка на теле… Я ведь правильно успел рассмотреть? Рисунка не было?

— Да, не было, – подтвердил Терентьев. – А что не так с обстановкой? Такое же святилище.

— Святилище, да, но антураж незаконченный. Нет чаши, нет цветов. И вот… – Руднев указал на сваленную в углу кучу хлама, источающую отвратительный могильный запах. – Это снова похоронная утварь из разграбленных усыпальниц, но ею, очевидно, не воспользовались.

— А как, вы предполагаете, ею должны были воспользоваться?

— Как декорациями. Чтобы наполнить святилище атмосферой смерти.

— Может, злодею запаха хватило? – фыркнул Терентьев. – Ну допустим, все это для антуража, но ведь в склепе Ван-Берзеньша тоже никаких декораций не было.