Книга Холодный кофе, или Одиночество Офелии Коулман, страница 85 – Хелена Хейл

Пожалуй, только после этих слов Дори я впервые поняла, что мне повезло жить именно в сестринстве, а не в общежитии.

— Когда мне было двенадцать, отец в очередной раз пришел беспросветно пьяным. Той ночью он разбудил меня своим ором на кухне – обвинял маму в измене. Ему, видите ли, показалось, что она слишком часто общается с нашим соседом. К слову, сосед регулярно помогал нам с электричеством и ремонтом, пока отец пил. Я прокралась на кухню и заметила, что у отца в руках нож, но маме его не было видно, он прятал его за спиной, а потому она, как обычно, старалась угомонить его, переживая, что меня разбудит шум скандала. Он замахнулся и уже почти вонзил нож в мать, как вдруг я подбежала и встала перед ней. Отец испугался, и нож немного изменил свое направление. Он не очень глубоко меня полоснул. – Я отвернула ворот, чтобы продемонстрировать шрам над ключицей. – Я даже не закричала, помню, смотрела на него и пыталась понять, здесь ли он вообще? Или полностью загипнотизирован алкоголем? И звуки в тот миг перестали существовать. Я не слышала, как завизжала мама, как она встала и попыталась сдвинуть меня с места. А вот дальнейшие события в памяти перемешаны. Психолог пыталась вытянуть их из меня, говорила, из-за скачка адреналина я действовала по наитию, поэтому в деталях не могу восстановить борьбу. Отец потянулся за ножом, мама кричала, чтобы он вызвал скорую, он замахнулся, я перехватила нож, вонзила в него, и он скончался от разрыва селезенки. Я не хотела его убивать, только… чтобы он оставил маму в покое… – Откровение далось мне с трудом, я искромсала все салфетки в мелкие крошки, но смогла сдержать слезы. – Это был не первый раз, когда мне приходилось защищать мать, но раньше до поножовщины дело ни разу не доходило.

— Милая моя! – Брианна пригладила мои взъерошенные волосы. – Это была самозащита. Он был не в себе, мог убить и тебя, и Вирджинию. Ты сделала то, что должна была.

— Я должна была позвонить полицейским, а не…

— Нет, – вступилась Дори. – Он хотел зарезать твою мать, а может, и вас обеих. Ты сама сказала, он разозлился и вновь потянулся за ножом – то, что он тебя ранил, ничуть его не отрезвило! Офелия, тебя признали невиновной, и тебе самой следует перестать чувствовать себя виноватой.

— Я боролась. Вернее, мне казалось, что я давно приняла ситуацию, но держала в тайне. Многие считали меня убийцей. Семья отца отказалась от меня и несколько лет даже не интересовалась, жива ли я вообще?

— Просто знай, что мы думаем иначе. Люди могут перевирать обстоятельства, могут говорить ужасные вещи, но это не истина. Только ты была там. Только тебе было страшно, – сказала Бри.

— Мы восстановим твою честь в университете, они должны понимать, в какой ситуации ты нахо дилась. Ты поступила героически, защитив маму в таком юном возрасте, – высказалась Камми.

— Все в порядке, я просто в шоке, что это так внезапно и мерзко всплыло. Мое дело быстро закрыли, потому что, как оказалось, тот самый сосед в момент нападения зашел к нам после маминого сообщения «SOS» и стал свидетелем. Правда, около года меня водили к психологу, но я не понимала, какой смысл в том, чтобы копаться в голове? Если ситуация повторится, если мне или маме будет угрожать опасность, я должна… должна защитить себя и других, не прибегая к… – тяжело было связать слова и высказать все то, что годами хранилось в самых сокровенных уголках души.