Книга Сердце лета, страница 44 – Хелена Хейл

— Жарко? – ехидно спросил он, глядя на мои пылающие щеки.

— Да. – Я резким движением сняла куртку. – Держи, спасибо.

— Она теперь твоя. Я ведь не знал о дне рождения, пусть это будет подарком.

— Ты уже подарил мне футболку, спасибо… – Я настойчиво протянула ему куртку.

Алик взял ее и вернул мне на плечи.

— Я не возьму ее обратно. Может, мне нравится видеть на тебе свои вещи. Итак, ближе к делу. Следы, которые я видел… это был дед?

— Допустим. И?

— Это ненормально, Аглая. Я хочу поговорить с ним.

— Даже не думай…

— Если ты получила из‐за меня, я хочу объясниться! Хотя за такое я бы ему…

— Алик! Умоляю, не усложняй ситуацию. В моей семье такие правила. Меня расчленят, если ты явишься на порог нашего дома…

— Но почему?! Ты ведь несколько лет гуляешь с Вовой, Андреем, видишься со Степой, Мишей, Женей. За что?!

— Ну, я поздно возвращалась домой, лгала и… была с тобой ночью наедине.

— Я так и не услышал внятной причины для избиений. Знаешь, мой… отец тоже многое себе позволял. Мать долго терпела его побои, а я был таким мелким, что он спокойно мог уложить меня одним ударом. Всю жизнь я думал: вырасту, буду защищать тех, кто не может защитить себя. У меня внутри все закипает при мысли о том, как твой дед… – Алик зажмурился и тяжело вздохнул.

— Мне очень жаль, Алик. Очень. Надеюсь, Титов не такой! – искренне высказалась я. – Твоя мама справилась и оградила вас от пагубного влияния отца. И то, что благодаря этой ужасной ситуации ты мечтаешь спасать людей, а не повторять его модель поведения, говорит о многом.

— Да? – Алик по‐доброму усмехнулся. – Значит, мою маму ты жалеешь, а что насчет тебя?

Внутри у меня боролись десятки чувств. Было до слез жаль Алика и его мать. Но почему в таком случае мне было не жаль себя? Как объяснить человеку, который не жил в подобной семье, что к чему? Может, будь я парнем, дед был бы не так жесток в периоды буйного пьянства. Еще сложнее доказать, что на самом деле он меня любит и просто заботится обо мне. По крайней мере я в это верила.

А еще я боялась, что руки Алика снова скользнут по моей коже, и тогда… я потеряю контроль. Мне нельзя заводить отношений. Глядя на его пухлые, искусанные губы, я еле сдерживала фантазии и запретные желания. Всего один неверный шаг может сломать меня и мое будущее. Начинать войну с родственниками сейчас – гиблое дело. Всего два года. Осталось два года до совершеннолетия, а пока… пока я просто подчиненный, не имеющий права на собственное мнение. И только сердце нашептывало истину: ты трусиха, Аглая, вот и весь ответ.

— Аглая? Ты еще здесь? – щелкнул пальцами он.

— Пожалуйста, открой двери. Я хочу уйти.

Лицо его вмиг переменилось. Сочувственный взгляд сменился холодом, губы сжались, брови хмуро сдвинулись.

— Если он сделает это еще раз, Аглая, я не сдержусь, предупреждаю.

Я выдержала его ледяной взгляд, а затем процедила:

— Так не преследуй меня.

Желваки Олега зашевелились, словно он распробовал фразу на вкус, а затем молча щелкнул внутренним замком. Щелчок. Двери открылись. Честное слово, я хотела вернуть ему куртку, но напрочь об этом забыла, воспользовавшись моментом быстрого побега. Идти до Ани было недолго, но ночью… страшновато. Однако мысли настолько поглотили мозг, что я не заметила, каким образом оказалась у калитки Воронцовых.