Книга Лето, хлопья, баскетбол!, страница 48 – Дженнифер Энн Шор

— Анна, татуировка? – спросил Джереми, вклиниваясь между нами.

Кори притормозил, заворачивая на парковку.

— Нет. Ни за что. Этого не будет. Мама с папой меня убьют.

Он развернулся по широкой дуге, намереваясь отвезти нас домой, но я остановила его, накрыв ладонью его предплечье.

— Я хочу проколоть уши, – объяснила я. – На это ты пойдешь?

Я состроила самые невинные, оленьи глаза, надеясь, что Кори сжалится над сестрой, которая пыталась побороть свой страх перед иголками. И это сработало.

Он сдал назад, припарковал машину и повернул ключ в замке.

— И все, верно? Не пупок. Не бровь. Ничего такого.

Я обняла его, очень удивив, и он ответил тем же.

Мы пошли ко входу, и я рассказала, что слышала, будто тату-салоны пытаются избавиться от стигматизации и расширить клиентуру.

— А еще я читала, что телу лучше, когда его прокалывают настоящей иголкой, а не дешевым пистолетиком в торговом центре.

Джереми провел рукой по кудряшкам.

— Ну, ты всегда можешь сделать, как Кори: когда нам было четырнадцать, он решил проколоть ухо степлером в библиотеке.

— Вот это сразу нет, – сказала я, потому что от одной мысли о крови, залившей его рубашку, когда он в тот день пришел домой, мне стало дурно.

Мы вошли в салон, и я поговорила с девушкой на ресепшене, которая уставилась на Кори и Джереми. Она кое-как покивала в ответ на мои слова, пожирая взглядом парней, смотревших на серьги и другие товары вдоль стены позади меня.

— Надо ли моему опекуну подписать какие-то бланки? – мягко спросила я.

Девушка открыла ящик стола и вытащила форму о согласии и ручку, которые я и передала Кори. Он быстро просмотрел документ и нацарапал внизу свою подпись. Я отдала все назад, и девушка повела меня в зал, а Кори и Джереми последовали за мной.

— Поверить не могу, что ты никогда не прокалывала себе уши, – сказал Кори. – Разве это не какой-то ритуал инициации для каждой двенадцатилетней девочки?

— Мой собственный брат ничего обо мне не знает, – вздохнула я. Джереми, прекрасно знакомый с мочками моих ушей, держал рот на замке. – Меня всегда пугала мысль, что серьги запутаются у меня в волосах. Ну вот такие, висячие, которые все время путаются, знаешь?

Нас провели в маленькую комнату, где сидела женщина с черным ежиком волос, татуировками, тоннелями в ушах и самыми модными очками, которые я когда-либо видела. И дезинфицировала свое излюбленное оружие.

Она посмотрела на нас.

— Кому делаем пирсинг? – Я подняла руку. – Один из парней – кыш.

Мой взгляд метнулся к Джереми, который поднял брови на Кори.

— Все тебе, чувак, – поднял руки Кори. – Кричи, если она вырубится.

— Я – Эмбер, и сегодня я буду делать тебе пирсинг. Уши, верно? В первый раз?

Я кивнула и села на кушетку. Теперь, когда я присмотрелась, мне это напомнило обстановку в кабинете врача, вот только вместо пастельных стен и картин с рыбами тут был акцент на бархат, а стены украшали рисунки, сделанные краской из баллончика.

— Сперва я поставлю отметки у тебя на ушах, и ты посмотришь в зеркало и проверишь, как тебе. Если все хорошо, я закреплю зажим, просуну в него иглу, пробью гвоздик и повторю с другим ухом. Сорок пять секунд, и ты свободна.

— И все? – спросила я. Теперь я нервничала меньше, чем когда она начала свою речь.

— И все.

— Я готова.