Книга Учительница строгого режима, страница 25 – Саша Черникова

Только Дане с Алисой было весело. Они играли в какую-то игру, понятную только им, скача на одной ноге по квадратикам напольной плитки.

Через несколько минут Лена и Богдан вышли. Брат держал на руках голубой свёрток. Лицо у Богдана было странным – одновременно гордым и растерянным.

— Смотри, Паш, – он бережно протянул мне свёрток. – Арсений.

Я взял племянника на руки. Он был невесомым, и сквозь одеяло чувствовался тёплый, молочный запах новорождённого. Слёзы навернулись на глаза. Я вспомнил, каким маленьким был Даня. Таким же беззащитным комочком, целиком и полностью зависящим от нас с Юлей. Стало одновременно тепло и щемяще больно.

— Крепкий мужичок, – хрипло сказал я, возвращая ребёнка счастливому отцу.

Я вручил Лене цветы и представил ей Марину. Фото на память, и вот мы снова едем.

Особняк Богдана встретил нас огнями и гулом голосов. Воздух густо пах углями от мангала, специями и чем-то сладким. Наверное, моя сестрёнка испекла свой знаменитый яблочный пирог.

Я придержал дверь для Марины, и она переступила порог с той же осторожностью, с какой входила в мой дом неделю назад. Но здесь не было места её школьной строгости. Хаос поглотил её мгновенно.

Первой, как буря, налетела наша мама. Невысокая, юркая, с аккуратно уложенными волосами, пронеслась мимо меня прямиком к Лене, чтобы зацеловать ещё одного внука, а потом её зоркий взгляд упал на Марину.

— Паш, а это кто? – спросила она, но не дожидаясь ответа, тут же взяла Марину за руки. – Какие ручки холодные! Идите грейтесь, милая, к камину. Я вас чайком согрею, с малиной! Богдан, чего встал? Гостей принимай!

И Марина, не успев и слова вымолвить, была увлечена в гостиную, на ходу снимая пальто. Я видел, как её глаза, широко раскрытые за стёклами очков, метались по просторной гостиной, по бегающим детям, по Диане, которая восседала на огромном диване, положив руки на свой исполинский живот, как царица на троне.

— Марина, это моя сестра, Диана, – представил я, наконец догнав их с мамой. – Диана, это Марина Арнольдовна учительница Дани.

— Просто Марина, – снова поправила она меня, и голос её прозвучал уже не так робко. Она улыбнулась Диане. – Поздравляю вас с племянником!

— Спасибо! – Диана одарила её своей обезоруживающей, лучистой улыбкой. – Садитесь ко мне, расскажите, как вы терпите этого хулигана? – она кивнула в сторону Дани, который таскал с Алисой кролика Вениамина.

И понеслось. Маму было не остановить. Она принесла чай, пирог, начала расспрашивать Марину о чём угодно, только не об учёбе Дани. О погоде, о книгах, о том, нравится ли ей водить машину. И Марина… Марина оттаивала на глазах. Она смеялась над шутками Дианы, краснела от каких-то слишком личных вопросов мамы и в итоге разговорилась так, что я её просто не узнавал.

А я стоял в стороне, оперевшись на полку камина и просто смотрел. Смотрел на эту картину. На свою семью. На этого чужого человека, который вписывался в неё так естественно, будто всегда тут и был.

И со мной творилось что-то странное. Тот железный зажим, та вечная пружина внутри, что сжимала меня последние годы, потихоньку ослабляла хватку. Плечи сами собой расправились. Дыхание стало глубже. Я слышал, как Богдан что-то громко рассказывает про партнёрские роды с Леной, приукрашивая и жестикулируя, и я не нервничал. Я улыбался.