Книга Маленькое сердце, страница 95 – Лила Каттен

— Думаешь, она была права? – притягиваю ее к себе и обнимаю.

Я знаю, как ей тяжело. И знаю, что сегодня она тоскует особенно сильно, чем обычно. Мы все тоскуем по этой прекрасной женщине.

— Ты мне скажи, была ли она права. Потому что то, что я чувствую к тебе, не поддается описанию. Ни мои чувства, ни степень благодарности за все, что ты для меня сделал и продолжаешь делать, – я обнимаю ее еще крепче и если это возможно, то люблю сильней, чем секунду назад. – Так что… – она громко шмыгает носом, прогоняя слезы, – по поводу маминых слов?

— Я думаю, что вырвал тебя из лап судьбы. И если мне предъявят счет в судный день, то пошлю всех к черту и вернусь за тобой по второму кругу.

— Как романтично, – она содрогается, посмеиваясь.

— Зато честно.

— Мне нравится, когда ты так говоришь, – Есения откидывается на меня спиной, чуть развернувшись, и я опускаю ладони к выпуклому животу.

— А мне нравишься ты. Как там наш сынок?

— Знает, что его любят и ждут.

— Порядок, – облегченно выдыхаю, ощущая нереальное спокойствие.

В моих руках любимая женщина, ради которой я сверну любые горы. Ради которой я пойду на что угодно. Моя семья – это она, трехлетняя дочка и нерожденный сын. Еще есть моя мама, которая не чает души в своих внуках… Счастливый ли я мужчина? Сотню раз я прокричу «да». Достаточно ли мне этого? Добавим еще сотню сумасшедших криков.

Мы прошли тяжелый путь. И сегодняшний день подтверждает мне, что мы все сделали правильно и оно того, однозначно стоило.

— Мама, папа, ди… ди, – смеясь, к нам спешит София, хватает за руки и ведет внутрь сумасшедшего веселья дошкольников.

Я подхватываю ее и слышу одобрительный визг, а затем уношусь, чтобы помочь скатиться с горки.

Это мои будни. Мои любимые часы, когда я слышу их голоса, их смех и звонкое, самое важное слово: «Папа».

Я отец. Я муж и сын. И я ответственен за трех потрясающих женщин в моей жизни. Вот что значит быть взрослым человеком. Вот чему я буду учить нашего с Есенией сына.

Конец лета

Есения

После аневризмы и дикого страха умереть, оставив одних дочь и Макара, мне часто снились кошмары. Затем сошли на нет, когда моя семья воссоединилась и мы покончили с больницами.

Сегодня ночью, я будто снова засыпала, входя в состояние наркоза, и боялась… Было такое ощущение, словно смерть держала меня за руку и не позволяла выплыть из тумана.

Я проснулась в холодном поту и первым делом провела рукой слева от себя, чтобы знать, что он рядом.

Он мое притяжение. Доказательство того, что я все еще здесь и жива.

Слезы, застывшие в глазах, скатились к вискам и растворились в волосах. Горло сковало противной распирающей болью, поэтому я встала. Хотелось подышать.

Пройдя к кроватке Виктора, я посмотрела на нашего двухнедельного сына и понаблюдав за его спокойным сном, тихо вышла из спальни.

Следующей была София. Она раскидала ручки и ножки по своей кроватке и была похожа на ангела: сонного, растрепанного, но самого прекрасного ребенка на свете.

Я так сильно их любила, что мне казалась эта любовь порой безумной и опасной. Она захлестывала очень сильно. После рождения второго ребенка я стала сумасшедшей в некотором смысле. Улыбаюсь, чувствую себя способной на все. Никогда я не испытывала ничего подобного. Ни в один отрезок своей жизни.