Книга Подруга дочери. Летнее наваждение, страница 37 – Екатерина Дибривская

Я и сам боюсь. Боюсь её университетской жизни, вечеринок, где могут быть молодые, пылкие, свободные от груза дел и лет парни. Парни, которые могут дать ей то, чего не могу я — постоянное присутствие, лёгкость общения, беззаботность. Я вижу, как на неё смотрят другие, и каждый раз ревность — острая, глупая, иррациональная — жалит в самое сердце.

Мы говорим об этом открыто. Со слезами, иногда с криками, но всегда — честно. И каждый раз, пройдя через эту боль недоверия, становимся только крепче. Её доверие — как драгоценный камень, который я берегу больше всего на свете. Её любовь — как якорь, который держит меня в бушующем океане бизнеса.

— Артур, — говорит она, прижимаясь ко мне, — ты мой. Полностью. И я твоя. Все эти расстояния… они только делают нашу любовь сильнее.

И я верю ей. Верю, потому что чувствую, как бьётся её сердце рядом с моим. Потому что знаю: наша любовь — не просто чувство, а сила, способная преодолеть любые преграды.

Она отчаянно цепляется за свою независимость. Продолжает подрабатывать в той же уютной кофейне, где каждый знает её в лицо. Отказывается от дорогих подарков, которые кажутся ей «слишком».

«Я не хочу, чтобы меня содержали, Артур!» — твердит она с упрямой решимостью, и я вижу в этом не только гордость, но и желание доказать самой себе, что она способна на всё.

Но постепенно, очень осторожно, она позволяет мне заботиться о ней. Позволяет снять с её плеч груз необходимости постоянно думать о заработке. И происходит чудо — она расцветает. Бросает работу в кафе, с головой погружается в изучение сценарного мастерства.

Видеть, как она горит своей идеей, как строчит первые сюжеты на рассвете, как критикует саму себя и снова пишет — это настоящее счастье. Я читаю её наброски украдкой, когда она спит, и вижу в них настоящий талант. Знаю всем сердцем: однажды по её истории снимут фильм. Я готов вложить в это все свои деньги, все связи, но она хочет добиться всего сама. И я верю в неё, как верю в каждый её новый вдох.

Моя задача — лишь поддерживать огонь в её творческом очаге, согревать её руки в холодные вечера, быть тем плечом, на которое она может опереться.

И вот она — выпускная весна. Три года позади. Диплом журналиста у неё в руках, а в портфеле — первый серьёзный сценарий. Мы снова на вилле «Маре Блю». То самое солнце, что когда-то свело нас вместе. Тот самый пьянящий запах моря и роз.

Инна здесь, с новым парнем — менее надменным, чем предыдущие. Марика и Костя поженились и привезли с собой годовалого сынишку, который неумело топает по террасе. Дима играет на гитаре у бассейна, и его музыка сливается с шумом прибоя. Идиллия.

Но у меня в кармане — маленькая бархатная коробочка, которая сейчас ценнее всего мира. Вечер. Мы одни на том самом утёсе, откуда я когда-то махал ей, когда она купалась в бухте. Солнце садится, окрашивая небо и море в огненные, золотые, лиловые тона. Она стоит, заворожённая красотой заката, а ветер играет её уже чуть более длинными, чем были тогда, светлыми волосами.

Я беру её за руку.

— Соня, — мой голос чуть дрожит, хотя я тысячу раз репетировал эти слова. — Помнишь, три года назад я сказал, что Италия — это только начало? Начало нашей истории? — Она оборачивается, улыбается, и её глаза светятся теплом и доверием. — Так вот… я хочу написать в ней новую главу. Самую главную. — Делаю глубокий вдох. — Будешь… будешь моей женой? До конца страниц? До конца жизни?