Книга Подруга дочери. Летнее наваждение, страница 34 – Екатерина Дибривская

Впереди паспортный контроль, а за ним — реальность. Но в моём сердце остаётся его обещание, его взгляд, его слова. И я знаю — это только начало нашего пути. Трудного, но общего.

* * *

Москва встречает нас неприветливо — серым небом, грязными лужами и пронизывающим ледяным ветром. Всё вокруг кажется чужим и холодным после тёплого итальянского солнца.

Общага… Знакомая до боли комната с её специфическим запахом дешёвой еды из общей кухни и пыли. Сейчас она почти пустая — большинство студентов разъехались на каникулы. Кофейня, где я подрабатываю… Всё как прежде. Только я — другая. Разбитая, опустошённая, словно из меня вынули что-то важное, оставив лишь зияющую пустоту внутри.

Тоска — это физическая боль где-то под рёбрами. Она сжимает сердце, когда я вспоминаю его смех, тепло его рук, его прикосновения. Итальянское солнце теперь кажется далёким сном, а воспоминания — слишком хрупкими, чтобы их можно было удержать.

Его звонки и сообщения — единственное, что держит меня на плаву. Утром: «Доброе утро, солнышко. Как спалось?» Днём: «Что на обед? Не забывай есть!» Вечером, когда он, уставший, но всё такой же нежный, рассказывает о своём дне и спрашивает о моём. Его голос в трубке действует как целебный бальзам, но стоит разговору закончиться, как пустота накатывает с новой силой, словно волна, готовая поглотить меня целиком.

А потом начинаются подарки. Неожиданные, трогательные, словно он пытается заменить своё присутствие частичками заботы. Сначала — огромный букет белых роз с запиской: «Чтобы напомнить о Равелло». Потом — коробка изумительного итальянского шоколада: «Твой любимый, с морской солью. Чтобы было сладко, пока меня нет рядом». Затем — мягкий, невероятно нежный плед цвета бирюзового моря: «Чтобы тебе было тепло, пока я не могу тебя согреть». Каждый подарок — как маленькое «я тебя люблю», «я помню», «я скоро буду». Они согревают душу, но не заполняют пустоту рядом.

Прошло всего… пять дней? Кажется, целая вечность. Сижу в своей каморке в общаге, укутавшись в его плед, тупо уставившись в текст книги, который не лезет в голову. Плачу. Опять. Тихими, безнадёжными слезами. Он говорил «несколько дней», но что на деле значит это «несколько»? Дела… империя… А вдруг он передумал? Осознал, что я — ошибка?

Вдруг — громкий стук в дверь. Настойчивый, требовательный. Вздрагиваю, вытираю слёзы тыльной стороной ладони. Наверное, какая-то соседка хочет что-то одолжить. Иду открывать, неохотно волоча ноги, готовая к очередному разочарованию.

Открываю дверь…

И замираю, не в силах пошевелиться.

На пороге стоит он. В тёмном костюме, с каплями московского дождя на плечах, с небольшим чемоданом в руках. Его лицо усталое, но глаза… глаза сияют. Как в тот вечер на вилле, когда он ждал меня на террасе. В них — всё солнце Италии, вся его любовь и торжество. В них — обещание, что наша история только начинается.

Время словно останавливается. Сердце пропускает удар, а потом начинает биться с бешеной скоростью. Не могу поверить своим глазам. Не могу поверить, что он здесь, что всё это не сон. Что он действительно приехал, несмотря на все дела, несмотря на расстояния и обстоятельства.

Он стоит на пороге моей маленькой комнаты, и весь мир вокруг теряет значение. Есть только он и я. И его глаза, в которых отражается всё, что он чувствует.