Книга Взять измором или наказать сказочника, страница 60 – Ядвига Благосклонная

— Улька, — хихикнув, укорительно покачала головой Дунька, извиняющейся посмотрев на труженицу.

— Шучу, хотя зрелище занятное.

Нам оставалось только согласиться с такими умозаключениями. Наблюдать за работающей Павловой, это… Как побывать на концерте давно почившей Мерлин Монро, то бишь из мира фантастики.

Постоянно появлялось желание протереть очи, дабы стереть этот мираж. Однако, все было именно так: Сонечка работала. И хоть лицо ее порой не могло скрыть всего отвращения и безысходности своего положения, она исправно таскала подносы, скалила, аки гиена, зубы, ибо улыбкой назвать то, что она изображала на своем фарфоровом лице назвать было никак нельзя, и принимала заказы.

«Вам что-нибудь подсказать? Не желаете десерт? Повторить?», и это мое любимое: «Приятного аппетита!», что из её уст звучало как: «Чтоб вы подавились!».

— Знаете, а ведь Сонька нас обставляет, — произнесла я. — С такими темпами Павлова выиграет.

— А что поделать-то, если этот Синичкин, кирдык его за ногу, прячется от меня! Представляете? — излишне эмоционально выдала подруга, взмахивая своими кочерыжками. — Меня! — показала на себя пальцем, не хватало только по груди постучать, — и избегает! — И хрясь на стол коктейль, что Дунька аж отодвинулась, дабы не попасть ненароком под горячую руку. — Хожу в этих хардах-мордах, что аж люди шарахаются, — тут она безусловно преувеличила, — косы эти плету, как монашка-девственница, прости, Дунь, — осеклась, ведь коса была любимой прической нашей Бобрич, — а он, видите ли, бегает от меня. Только видит, так в другую сторону — брык! Совсем ему не хочется меня что-ли? — всхлипнула и запила свое горе коктейлем.

Хуже злой и неудовлетворенной Фроловой могла быть только… Пьяная неудовлетворенная Фролова. К концу вечера девушка была в зюзю. Клевала носом, затем вызывалась петь в караоке, хотя в «Шафране» отродясь не пели, и, конечно же, пугала всех сотрудников и, по-совместительству, коллег Павловой. Уж больно настойчивая была и меры в выражениях не знала.

— Красавчик, айда танцевать с красивой и привлекательной! — говорила она.

Несчастный долго невнятно ворчал себе под нос, потом с трудом вырвался из хватки этой неугомонный женщины и, в конце концов, сбежал, поджав хвост.

— Сопляк! — в спину лишь рявкнула ему эта фурия.

Но ежели ты ищешь себе приключения на пятую точку, ты их обязательно найдешь. Улькиным «приключением» оказался крайне неприятный тип.

— Мадам, — хищно облизнув губы, произнес, — не желаете потанцевать?

По роже видно, что бандюга каких поискать! Смотрел оценивающе, будто на вещь. От него исходила неприкрытая аура угрозы. Взбитый, плечи широкие, которые обтягивал черный дорогой пиджак. Туфли, начищенные до блеска настолько, что казалось можно увидеть свое отражение. Черный свитер под горло и золотая цепура.

У него были грубые и неприятные черты лица. Не единожды переломанный нос, как пить дать — в разборках, глубоко посаженные серые глаза, которые на мир смотрели с превосходством и тонкие сухие губы. По коже прошел холодок. Он не внушал доверия, от таких типов родители берегут своих детей. Но, очевидно, Ульяну не смутил его бандюганский вид.

— Очень даже желает!

«Шафран» мне всегда казался приличным местом, и мне было невдомек, откуда здесь такие гадкие шакалы водятся. Однако, осмотревшись, пришла к выводу, что чем позднее становилось, тем таких дяденек с кошельками и отсутствием совести становилось больше.