Книга Тридевятое. Книга вторая, страница 28 – Ирина Кизимова

— Что ж, раз уж мы всё решили, пойдёмте для начала трапезничать. — предложил Иван, подымаясь с трона.

— А что мне делать? — спросила Влася, взглянув на Глеба.

— Тебе главное не болтать. — отозвался тот. — Служке своей скажи, что я тебя в родное село решил сопроводить, чтоб с маменькой да тятенькой повидалась. И больше ни слова, поняла?

— Да что уж тут непонятного. — ответила Влася, опустившись на корточки, осмелившись наконец, погладить Баюна.

Не привыкший к ласке кот сначала нахмурился, но потом немного расслабился, позволяя чесать себя за ухом.

— Ай, Власечка, пониже спинку почеши! — вскоре уже во всю командовал он.

— Ладно-ладно. — отозвалась та, продолжая начёсывать кота. — Какой ты мягонький, на дне так рыбок не потискаешь.

— Царь-батюшка, не вели казнить! — осторожно заглянул внутрь стрелец, а следом за ним сунул голову в щель и вездесущий Прошка, который остался служить в тереме после смерти прошлого царя.

— Царь-батюшка, обедать идти изволите? — спросил служка. — Али вам в горнице подать?

— Мы уже идём. — коротко ответил ему Иван. — Пойдёмте, слыхал, что сегодня утка будет.

— Звучит вкусно, да, Баюн? — спросила русалка, нехотя отрываясь от кота.

— А ты знаешь толк, Власечка! — согласился тот, семеня следом за ней и Иваном, оглянувшись в дверях. — Ты идёшь, Глебушка?

— Я не голоден, лучше вздремну немного.

— Но Глеб, не гоже обед пропускать. — нахмурился Иван, повернувшись к другу.

— Я перекусил по дороге в терем. — ответил тот и, пресекая все дальнейшие вопросы, волшебным образом смылся.

— Он всегда такой недружелюбный? — спросила Влася, глядя на место, где только что стоял колдун.

— Я бы бил тревогу, если бы он стал со всеми сюсюкаться. — ответил Баюн. — Но ты, Иван, присматривай за ним, мало ли что, сам понимаешь.

Тот хмуро кивнул и направился трапезничать с остальными.

* * *

Свет с каждым шагом то приближался, то удалялся, словно маня за собой в конец тёмного коридора. Хоть это и был всего лишь сон, но с каждым шагом в нос будто ударял запах сырости, исходящий от голых стен, кое-где покрытых чёрным грибком и мерзкой плесенью. Наконец, показались очертания факела, что висел на опоре арки, завершавшей бесконечный коридор. Глеб ускорил шаг, словно охотник, преследуя пляшущий впереди огонь. Он не заметил, как перешёл на бег и со всей дури, влетел в просторное помещение с удивительно высокими для подземелья потолками.

Стены образовывали ровный круг, в центре которого на каменном возвышении стояла огромная клетка. Чёрные прутья словно рассекали пространство, а приглушённый красный свет, лёгкой дымкой исходивший от них, говорил лишь об одном — без колдовства здесь точно не обошлось. Глеб услышал тихие шаги и встретился взглядом с узником, заточённым в подземной тюрьме его сновидений.

— Сотню лет я тебя ждал. — прошелестел он, сверля вошедшего угрюмым взглядом.

Глеб отшатнулся от клетки, попятившись к выходу, но прежде, чем успел уйти, картинка перед глазами искривилась, а где-то вдалеке послышался обеспокоенный голос Баюна.

— Глебушка, просыпайся родименький! — кот сидел у изголовья, легко тыча его лапой в щёку.

Чародей нехотя открыл заспанные глаза, недовольно взглянув на кота.

— Только чур срываться будешь на Иване! Сам ведь хворь ему устроить обещал! — заявил Баюн прежде, чем Глеб успел бы что-то сделать.