Книга Тридевятое. Книга вторая, страница 1 – Ирина Кизимова

От подножья высоких мглистых гор на севере, чьи вершины даже летом были покрыты снежными шапками, кои плавно переходили в тёмный Зачарованный лес, до самого Синего моря на юге, Великой степи на востоке и бурно бегущей реки Иволги на западе раскинулось величайшее Тридевятое царство. Мудро правил им тридцать лет и три года могучий царь Берендей, недавно отошедший в мир иной, и оставивший свой престол младшему сыну, ныне царю Ивану, в чьих молодых руках теперь сосредоточилась вся мощь огромной державы.

Ранее царевич, а теперь уже настоящий царь ныне пребывал в Царьграде и был по уши завален берестяными грамотами, они высились на широком дубовом столе чуть ли не до потолка, заполонили собой всё пространство на длинных лавках, выстроенных у стены, несколько выбилось из общей массы и притаилось в разных углах комнаты. Ежели не знать, что царь здесь трудиться изволит, впору было и не заметить его, чем иногда тот и пользовался, пытаясь скрыться от чужого взора.

— Эй, Иван, ты ещё эту пропустил. — протянул большой чёрный кот, тыча лапой с золотыми когтями в грамоту, лежащую на самом краю стола. — Он сказал, что на неё обязательно надо ответить.

— Без тебя знаю, Баюн. — раздался приглушённый горой свитков голос Ивана. — Этому конца-края нет…

— Всего-то пара сотенок, чего сразу запричитал? — кот нагло валялся на лавке, предварительно расчистив себе место, и наслаждался блаженным лодырничеством.

— Вместо упрёков, лучше бы помог.

— Не могу я.

— Чего это?

— Лапы у меня. — отмахнулся Баюн. — И вообще я тут, итак, в поте лица тружусь: за советником твоим, между прочим, приглядываю.

Уже больше месяца прошло с тех пор, как они покинули Кощеев терем и вернулись в Царьград. Как и было должно, Иван взошёл на престол под крики ликующей толпы жителей Тридевятого царства, Глеб стал его советником и за одно кошмаром всего терема, а Баюн просто праздно шатался по Царьграду, пугая местных своими огромными для обычного кота размерами и таская сметану с царской кухни, чем ужасно донимал главу местных служек бабку Настасью.

Глеб ожидаемо взял всё в свои руки и начал было устраивать разнос в новых владениях по всем направлениям, но приближающаяся зима спутала все карты, и ныне советник пребывал в постоянных разъездах, разбавляя их недолгим пребыванием в тереме, дабы покошмарить местных.

С самого первого дня местные Глеба невзлюбили: угрюмый, язвительный, тыкающий во все ошибки престарелых бояр как маленьких котят и направо-налево раздающий многочисленные поручения, с коими были в душе многие не согласны, но скрепя сердце всё исполняли дабы выслужиться перед новой властью. А ведь это Глеб ещё не добрался до казённых и военных дел, чего с замиранием сердца ждали главный казначей и воевода со своими подчиненными.

Иван тяжело вздохнул, вспоминая, что Глеб недавно исчез из терема, что скорее всего не осталось незамеченным. И их с Баюном увлекательную беседу действительно прервал стоящий на охране стрелец, осторожно заглянувший внутрь:

— Царь-батюшка, не вели казнить, вели слово молвить.

— Говори. — коротко попросил Иван, не вылезая из-за вороха грамот, нутром чуя, что услышанное ему не понравится.

— Там за дверью просители стоят. Изволите впустить?

— Приём челобитных с утра был окончен.