Книга Ты проиграешь, дорогая, страница 35 – Анетта Молли

— Лжешь, — шепчу я, расстегивая его ремень.

Его руки впиваются в мои бедра, поднимают меня, прижимают к зеркалу.

— Ты свинья, — говорю я, кусая его губу.

— Знаю, — хрипит он.

Его пальцы скользят под обтягивающую ткань моей юбки, резким движением задирая её до талии. Холодное зеркало прижимается к моей спине.

— Ты совсем не думаешь о последствиях? — шипит он, срывая с меня трусики одним резким рывком.

Я отвечаю укусом в его нижнюю губу, чувствуя, как его тело напрягается от боли и желания.

— Последствия — это твоя проблема.

Его рука резко опускается между моих ног, пальцы входят в меня без предупреждения — глубоко, грубо, будто наказывая. Я вскрикиваю.

— Ты злишься, но твоё тело всегда помнит, кому принадлежит.

Я хватаю его за волосы, притягиваю к себе так близко, что наши губы почти соприкасаются.

— Ты сам запал на меня сильнее, чем планировал…

— Не отрицаю, Роза. Ты моё искушение.

Влад приподнимает меня и входит до конца.

Боль. Сладость. Ярость.

Цепляюсь за него, пытаясь найти опору. Он не дает мне привыкнуть — начинает двигаться резко, без ритма, то почти выходя, то вгоняя в меня себя до самого основания.

— Скажи, что ненавидишь меня, — требует он.

Я молчу, стиснув зубы. Сжимаюсь вокруг него, тянусь к каждому толчку.

— Ненавижу.…

— Лгунья, — хрипит он, ускоряясь.

Лифт внезапно дергается — кто-то вызвал его. Нас качает, Влад теряет ритм, но не останавливается.

— Ты... никогда... не научишься.... врать... — выдыхает он, вгоняя в меня себя с каждым словом.

Влад нажимает на кнопку «стоп».

А вот мы уже не можем остановиться. Падаем вместе — в безумие, в эту проклятую любовь, которая сжигает нас обоих.

Лифт снова приходит в движение.

Ладонь Влада хлопает по кнопке «стоп» с такой силой, что пластик трещит. Лифт замирает, но мы — нет.

Я впиваюсь ногтями в его плечи, чувствуя, как безумие накрывает нас волной. Одежда съехала, спуталась между нашими телами. Мы — два ненормальных, одержимых человека.

Влад прижимает меня к стене так сильно, что ребра болят, но боль смешивается с чем-то другим — с тем, от чего перехватывает дыхание.

— Давай, — шепчет.

Мы закрываем друг другу рты ладонями, чтобы скрыть стоны удовольствия.

Мы замираем.

Тяжелое дыхание. Стук сердец. Липкий пот между нашими телами.

Пять минут спустя мы — другие люди. Влад поправляет галстук перед зеркалом, стирает следы моей помады с уголков губ. Я спускаю юбку, проверяю, не порваны ли чулки (порваны), закалываю волосы.

— Мы познакомились в этом самом лифте, Роза. С первой секунды мечтал сделать с тобой все, что сделал сейчас, — начинает он.

Улыбаюсь, но заставляю себя собраться. Я поднимаю руку.

— Не сейчас.

Влад кивает, но через секунду целует меня.

Я так его люблю…. Больно от этого. Больно от того, что не могу назвать его своим.

— Сегодня вечером жди меня, хорошо? — заглядывает в глаза.

— Во сколько?

— В девять.

— Как твоя дочь?

— Выздоровела.

— Что ты скажешь жене?

— У меня в семь деловой ужин. Так что всё в порядке.… Кстати, Роза, ты ведь можешь пойти со мной.

— Правда?

— Да, детка. Ты ведь моя самая усердная помощница, это не вызовет подозрений. Потом сразу поедем к нам, — Влад подмигивает.

Лифт снова включается. Мы стоим в разных углах, не глядя друг на друга. Влад выходит на первом, я еду вверх. Когда выхожу на нужном этаже, меня встречает Катя.