Книга Развод в 50. Двойная жизнь мужа, страница 89 – Анастасия Петрова, Селин Саади

Улыбка трогает мое лицо, когда вижу старое селфи жены, где она злилась, что я не успеваю на наш романтический ужин. На самом деле, я успевал, но так хотелось немного подразнить ее. Помню те эмоции — я говорил, что еще в офисе, а она уже подъезжала к ресторану. Только вот я уже сидел за столом с огромной корзиной цветов и спрятанным в ней подарком.

И моя холодная королева таяла в тот момент на глазах. Это было неподдельное счастье, и вот теперь, по собственной вине, мне остается только вспоминать.

Наконец, такси останавливается у фешенебельного здания, и я тут же вылезаю, чтобы раз и навсегда закрыть этот вопрос.

Решительным шагом вхожу внутрь, запирая все то, что нарывает в собственной душе.

Милейшая силиконовая девушка тут же спрашивает фамилию, а, когда слышит, просит проследовать за ней. Прозрачный лифт, который везет нас на двадцатый этаж, бесшумно и стремительно доставляет нас.

А там, практически весь этаж, оборудованный под кабинет, встречает нас закатом за окнами и человеком, который вздумал угрожать моей семье.

— Гордей, Гордей, — тянет он слова, дикая на свою ассистентку и прогоняя ее. — Рад видеть в здравии.

Грузный мужчина размера XXL смотрит на меня своими поросячьими глазками, источая триумф и власть.

— Лесть не твой конек, Алексей Игнатьевич, — коротко чеканю в ответ, на что он усмехается.

— Зачем просил о встрече? — якобы не зная, строит из себя клоуна.

— Давай не будем, — коротко озвучиваю и сажусь напротив его стола. — Ты посчитал, что можешь угрожать моей семье… — прищуриваю глаза. — Вместо того чтобы разбираться лично со мной. Поступок слабого человека, Алексей Игнатьевич, не думаешь? — усмехаюсь, потирая подбородок.

Он щурит свои глазки и нагибается ближе к столу.

— Был договор, — чеканит, мои слова ему явно не нравятся. — Был общак, от которого ты не отказался, Зарудный.

— По известной причине, — тут же перебиваю, давая понять, что тот прогиб был лишь по причине того, что я хотел нести в мир лучшее.

Да, выполнив одну плохую вещь. И, возможно, это не оправдание, и надо было отказаться, как и просила меня Марта. Но что сделано — то сделано.

— Сейчас послушай меня, — начинает он, показывая свои перстни на толстых коротких пальцах.

— Нет, я уже достаточно слушал. Сейчас либо на дно пойдут все, кто замешан, — озвучиваю жестко. — У меня список всех имен, всех транзакций и счетов… А главное — сумм, которые точно привлекут известные нам органы. Эту черную книжечку я веду с того самого момента, когда ты впервые появился передо мной. Поверь, мне терять нечего. — Уверенно смотрю на то, как раздуваются ноздри этой продажной шкуры. — Это вы переживаете за свою красивую грязную жизнь.

Этот ублюдок оставляет звонкий удар ладонью по столу.

— Посмеешь еще раз послать кого-то к моей жене, моим детям… тронуть хотя бы один волос с их голов, — сквозь зубы проговориваю, нависая над ним, — один звонок, Леша. Один звонок.

— Ты… — цедит он.

— Да, — киваю, признавая. — Мразь, которой ты дал хлеб и которую ты научил играть по своим правилам. Если же ты меня услышал и понял — ты можешь делать что угодно и со счетами, и с бабками. Но имей в виду, что придется найти новую пешку, а это уже будет сложнее.

Выхожу из кабинета, потому что знаю, что без своих акул это ничтожество ничего из себя не представляет. Потому что трусливый урод, который прячется за парой шкафов с сомнительным прошлым. Сам же, хоть и где-то блефовал, уверен, что эффект будет нужный. Даже если решит, что нужно теперь убрать меня из страха быть разоблаченным — то семью мою теперь не тронут.