Книга Развод в 50. Двойная жизнь мужа, страница 86 – Анастасия Петрова, Селин Саади

Наливаю ему водки — полстакана сразу. После такой дозы он должен вырубиться.

Я так его ненавижу. Ненавижу, как он выглядит. Как говорит. Как ест, как спит, как дышит. Всё в нём мерзко. Всё чужое.

Но выхода нет. Пашка инвалид. Я не могу работать на полную ставку. А лечить сына на те копейки, что мне платят — невозможно.

Андрей ухаживал за мной ещё со школы. Оббивал пороги моего дома. Всегда твердил: «Ты будешь моей».

Я смеялась ему и судьбе прямо в лицо.

Не стану! Я другой жизни хочу!

Уехала в Питер — сбежала от матери-алкоголички. Та била меня за всё и ненавидела тихо, выжидающе. Проклинала, говорила: «Ты — вся в своего папашу. Такая же дрянь».

А мне ведь было пять, когда отец ушёл к другой женщине. Через год его не стало.

Мама не простила ему ни предательство, ни смерть. И всю свою злость, всю боль — выливала на меня.

А в Питере я впервые поняла — что такое настоящая жизнь без страха. Когда можно расправить руки — и взлететь.

А потом я встретила Его...

Гордей.

Сильный. Уверенный. Красивый. Такой, о каком я мечтала.

Он входил в здание администрации — а я смотрела и не могла отвести глаз. Секунда — и сердце моё перестало быть моим.

Но он меня не замечал. Красавица-жена. Двое детей. Верный, как пёс. Чужой. Недоступный.

От этого — ещё более желанный.

Я не верила своему счастью, когда он впервые заговорил со мной. Когда спас меня от того жирного сального ублюдка. Когда купил мне шаверму, как последнему голодному котёнку.

Он просто был рядом.

И я бы ела из его рук всё, что он мне предложит. Даже яд.

И то, что между нами было ночью. Как он шептал имя своей жены, а я, роняя слёзы на его грудь, сидела сверху. Я просто хотела хотя бы так… Хоть на секундочку.

Потому что знала, что другого шанса не будет.

Презерватив специально кинула у кровати, чтобы лишнего не надумывал. Родить от него хотела. Чтобы мой был.

Получилось с первой попытки. Жизнь вообще интересная штука: у кого-то за много лет в браке не получается завести ребёнка, а у меня получилось. Вот так — нагло и беспринципно, но получилось.

Потому что я верила, что он мой. Он — самый лучший и любимый. И что между нами не может быть просто эта нелепая ночь с её именем на его губах. Должно быть что-то большее.

И получился Паша. Тоже особенный.

Я знаю, что это было почти молниеносное наказание мне. За совершённое преступление. За то, что пошла против человеческих устоев и против Бога. Но если бы я могла повернуть время вспять, я бы всё равно так поступила. Потому что тогда была живой. И счастливой.

А сейчас я чувствую, как медленно умираю. Что внутри, что снаружи. Я ведь не старая ещё…

Вернулась в станицу с позором. Хотя я не считала это позором — я считала, что сделала всё правильно. Андрей сразу женился на мне. Тогда он ещё не пил, хоть и принял чужого ребёнка со скрипом. Мы жили более-менее сносно, но когда Паше уже было пять, он сорвался, словно бесы в него вселились.

И всё. Начался ад.

— Дура ты, Ольга, — усмехается он, залпом осушая стакан. — Думаешь, особенная? Что не повезло тебе с мужем, да?

Он смотрит так зло, не скрывая свою ярость. Глаза его чернеют.

— Никто, кроме меня, не стал бы твоего выблядка воспитывать. Так что ты благодарна должна быть за то, что я спас тебя от позора. Поняла? Ноги целовать мне должна.