Книга Развод в 50. Двойная жизнь мужа, страница 71 – Анастасия Петрова, Селин Саади

Раздеваюсь в гардеробе, а после на лифте сразу же еду на третий этаж.

Как только оказываюсь в холле, то сразу чувствую его присутствие. Даже запах ощущаю в воздухе. Парфюм его. Точно.

Оглядываюсь по сторонам и ускоряю шаг к палате сына. На лице невольно тянется улыбка, и она становится еще шире, когда я вижу его.

Да, наш телефонный разговор был на повышенных тонах. Но это не отменяет того факта, что я отчаянно рада его видеть. Подхожу ближе и не скрываю порыва, тут же тянусь к мужчине.

Обнимаю его, в то время как он стоит, облокотившись на свою трость.

— Гордей, — шепчу, прикрыв глаза и вдыхая теперь уже аромат от самого источника, а не его фантом в коридоре: — Как я рада тебя видеть…

Губами оставляю поцелую на его бадлоне, лишь бы только чувствовать и касаться.

Только в следующую секунду руки мужчины хватают меня за плечи и грубо отталкивают от себя.

— Оля, — грозно цедит он: — Прекрати…

Он делает шаг назад, а позади него я наблюдаю сидящую в кресле Еву. Она с ехидной усмешкой болтает ногой в воздухе.

Неконтролируемая паника вперемешку со злостью поднимается вновь. Также как и сегодня утром.

Прикрываю глаза и пытаюсь размеренно дышать.

— Сынок, — оборачиваюсь с улыбкой к Паше, но он занят какой-то вещицей: — Привет, — видимо новый подарок от папы, подхожу к нему аккуратно.

Оставляю поцелуй на макушке и он, наконец, обращает на меня внимание.

— Я буду снаружи, побудь с сыном. — слышу за спиной голос Гордея: — А затем мы обсудим то, что будет дальше.

Оборачиваюсь на него.

— Что это значит? — хмуро всматриваюсь в его лицо.

Вижу, что он уже разворачивается на выход, и даже не собирается мне отвечать.

— Учитывая, что тебя не было почти весь день, удели время ребенку, — еще ведь командует.

— Не тебе мне указы…

— Лучше закрой рот, — он едва ли смотрит на меня, когда шикает: — Иначе очень быстро увидишь последствия.

А я со всей силы сжимаю поручень койки Павла. Жму и жму, пока коже не становится невыносимо больно. А когда он, и за ним его дочурка выходят из палаты, то ударяю по этому же поручню несколько раз. Ладонь ноет с каждым ударом все сильнее, но сейчас это то, что нужно, чтобы унять внутреннюю агонию.

— Мама, мам, — Паша начинает дергать меня за рукав, а я не могу совладать со своими эмоциями.

Выдергиваю рукав и отхожу от постели, вставая к нему спиной. Глубоко и рвано дышу в попытке успокоиться.

Хорошо. Хочешь поговорить, Гордей?! Мы поговорим. Обязательно. Только тебе придется сделать выбор, которого ты все время так боялся… Я не отдам больного сына, а она не примет его. Вот и выбирай, Зарудный.

Пятнадцать лет назад

— Почему ты не сможешь приехать, Гордей? Ты же обещал…

Прикрываю глаза, кручу в свободной ладони бокал с коньяком, на блюдце рядом лежит одинокая долька лимона, а рядом уже корки от остальных поглощены мною долек. В груди нестерпимо ноет, а внутренности скручивает в тугой узел.

В другой руке со всей силы сжимаю трубку, слушая голос любимой женщины, в котором сейчас море недовольства, претензий и обид. Страшно представить, что этот барьер мы никогда не переступим. Потому что он только сильнее накатывает, становясь гигантских размеров.

— Я знаю, родная. Но не получается. Мне сказали, что я должен присутствовать на корпорате, без меня никак. Марта, я сам бы все бросил и приехал, но ты же знаешь, что на кону моя карьера.