Книга Развод в 50. Двойная жизнь мужа, страница 69 – Анастасия Петрова, Селин Саади

Он меня усаживает в такси Комфорт+, в машине играет ненавязчивая мелодия радио «Эрмитаж».

Я смотрю в окно, наблюдая как серый Питер забирает улыбки с лиц прохожих, высасывая из них все жизненные силы.

— Доча, ты сейчас где? — набираю Еву.

— Я с Пашей, пап. Ольга сегодня не приходила к нему, а я вот с утра тут тусуюсь. Ему, оказывается, нравится пицца с пепперони, пап. Ольга запретила его кормить, как она сказала, дрянью, — голос Евы становится дерзким и едким, — Но я нарушила это правило и принесла ему тридцать сантиметров жирной пиццы. Надеюсь, ты не злишься.

Я улыбаюсь, мне нравится, что у моей девочки такой характер. Так странно, но еще несколько месяцев назад я считал ее безответственной и невоспитанной хабалкой, которая умеет только тратить деньги. Ругал себя и Марту за то, что упустили дочь.

А теперь понимаю, что ничего мы не упустили. Да, она дерзкая. Да, она резкая на высказывания. Но она такая живая и смелая. Такая храбрая.

— Я не против, дочунь. Главное, чтобы все было в меру.

— Спасибо, пап.

Я хоть ее и не вижу, но точно знаю, что она улыбается.

— Ева, у меня тоже к тебе есть просьба небольшая. Не говори никому, но я уже подъезжаю к больнице.

— Как это? Пап… Ты чего? У тебя же процедуры.

— Доченька, я себя нормально чувствую уже. Врач сказал, что не критично, если я пропущу пару занятий. Пашке же тоже нужна поддержка.

— Но я же тут рядом с ним…

— Я понимаю, Ев. Но мне тоже важно быть рядом с вами.

Я узнаю знакомые дворы. Понимаю, что мы уже сворачиваем к больнице. С карты сразу списывается сумма за поездку. Таксист достает трость из багажника и помогает мне вылезти на улицу.

В регистратуре тут же проверяют паспорт, оформляют пропуск.

И через десять минут стандартные бюрократических процедур я уже открываю палату к сыну.

Ева замечает меня первой, но зная, что Паша не любит резких движений и пугается их, улыбается мне и аккуратно отвлекает брата от кубика рубика.

— Пашка, папа пришел.

— Папа? — сын смотрит в сторону, потом переводит взгляд на меня. Быстро-быстро кивает головой, как обычно делает, когда рад, — Папа.

— Привет сынок, — я сбрасываю твидовое пальто на кресло у входа и подхожу к детям. Тереблю макушку сыны, оставляя на ней короткий поцелуй. После целую дочку.

— Пап, смотри! Получилось! — он демонстрирует мне кубик рубик, где цвета в разнобой, а не как должно быть собрано.

Я хвалю его, потому что он старается каждый день. Занимается. Пускай… У него не все получается, но ведь главное, что он прилагает усилия.

Да и доктор сказал в самом начале, чтобы мы на чудо не рассчитывали. Он будет сам есть, он будет сам ходить, говорить.

Но полноценной жизни у него не будет. Ему всегда нужна будет чья-то помощь.

Я вижу в сыне умного человека, просто особенного.

— Паш, попробуешь собрать оранжевую сторону? Как апельсин, — Ева тычет пальцев в кубик рубик.

— Нет, — он поджимает губы, — Давай синий.

— Хорошо, давай синий.

Пока Паша увлекается новой задачкой, мы с Евой отходим к окну, чтобы обсудить все новости.

— Пап, Ольга мерзкая.

Конечно, дочь не церемониться. Говорит прямо в лоб.

— Ев, я понимаю твои чувства…

— Нет, пап, дело вообще не в моих чувствах. Дело в Паше. Манипулировать ребенком., придумывать то, что ему плохо, лишь бы привлечь к себе внимание. Это дно, пап.