Книга Развод в 50. Двойная жизнь мужа, страница 50 – Анастасия Петрова, Селин Саади

— Я не отвечу за Гордея. Но знаешь, порядочность и чистоплотность в наше время роскошь, и ты, Оля, поразмысли на досуге, а должна ли была ты пройти мимо чужого мужа, даже если что-то в нем нашла?

Я лежу в больничной палате, уставившись в потолок. Тихий гул аппаратов, монотонный ритм капельницы, приглушённый свет — всё это давит на меня, но больнее всего давит пустота рядом. Я хочу чувствовать её руку, слышать её голос, знать, что она здесь. Марта… Как мне не хватает её. Её взгляда, тёплого и спокойного, её уверенности, её ласки. Я закрываю глаза, представляя, как она касается моего лба, как поправляет одеяло, как просто держит меня за руку. Но её нет.

Дверь резко распахивается, вырывая меня из мыслей, и в палату входит Ольга. В глазах у неё тревога, в руках сжата сумочка, плечи напряжены. Она приближается ко мне, и я понимаю, что этот разговор неизбежен.

— Гордей… — её голос дрожит. — Я так боялась за тебя. Ты даже не представляешь, как мне было страшно!

Я смотрю на неё, глубоко вздыхаю. Мне нужно поставить точку, нужно сказать ей правду, какой бы жестокой она ни была.

— Оля, нам нужно поговорить.

Она кивает, надеясь, что я скажу ей что-то важное, нужное. Что-то, что оставит её рядом. Но я не собираюсь давать ложные надежды.

— Марта подала на развод, — произношу я, не отводя взгляда.

Она замирает, её руки сжимаются в кулаки.

— Но… — голос её срывается. — Это ведь значит, что мы можем быть вместе, правда? Что теперь ты свободен?

Я закрываю глаза на мгновение, прежде чем сказать:

— Нет, Ольга. Мы не будем вместе.

Она моргает, не веря услышанному. Потом хватает мою руку, прижимает её к груди.

— Но почему?! — в её голосе отчаяние. — Ты говорил, что я важна, что я не просто так в твоей жизни! Ты заботился о нас, о Паше! Разве это ничего не значит?

Я мягко, но уверенно вытягиваю руку из её пальцев.

— Я заботился о сыне. И буду продолжать. Он мой ребёнок, и я никогда не оставлю его. Буду помогать, приезжать, брать его в отпуск, навещать. Но тебя, Ольга… тебя в моей жизни больше не будет.

Она медленно садится на стул у кровати, её плечи трясутся.

— Нет… — шепчет она. — Ты не можешь так поступить со мной. Я люблю тебя, Гордей! Ты был для меня всем! Я не справлюсь без тебя!

Я провожу рукой по лицу, чувствуя, как эта сцена изматывает меня ещё больше.

— Оля, я совершил огромную ошибку. Я повёл себя как последний урод — с тобой, с Мартой, со всеми. Но теперь я понимаю, чего хочу. И это не ты. Единственная женщина, которую я любил, — это моя жена.

Она зажимает рот рукой, её глаза наполняются слезами.

— Ты просто так меня бросишь? — её голос срывается на хриплый шёпот.

— Да, — произношу я. — Я ставлю точку. Прости меня.

Она смотрит на меня долго, не мигая, а затем резко встаёт. Её лицо бледное, в глазах гнев и боль.

— Ты ошибаешься, Гордей, — голос ледяной. — Ты думаешь, что Марта тебя простит? Что она примет тебя обратно? Она тебя ненавидит. Она никогда не вернётся. И тогда ты поймёшь, что потерял всё. Ты будешь один.

Я молчу. Возможно, она права. Но если есть хоть один шанс вернуть Марту, я должен попробовать.

Ольга делает шаг назад, смотрит на меня в последний раз и выходит, захлопнув за собой дверь. В комнате снова тишина. Но теперь она не угнетает, а даёт облегчение.