Книга Свет твоей улыбки, страница 49 – Алисандра Ким

Да, видел, как тот мужик ей в лифчик деньги вложил. Лицо ее плохо вырисовывалось. Не понимал эмоции. Умирал. Смотрел, как мазохист. Увидеть ее настоящую и остановиться. Этот мужик ее за волосы тянул. Лицом в стену держал. И трахал. Трахал грубо и жестоко. Лупил по попке. Видео было в моем распоряжении лишь через пару дней. Да и не остановил бы. Не мог я тогда в ее жизнь вмешаться. Не посмел бы. Сдохнуть мог. В любой момент.

Пришлось улететь из страны. Латать свое чужое сердце. Организм отвергает орган, который его спасает. Увы. Но факт. Был на грани. И свет белый видел. Ее видел. Юльку. Ту, что на озере, с косами и круглым личиком. Ту, что смеялась и манила. Мысль о ней спасала.

Долго не вмешивался. Но потом все подстроил, чтобы оказалась в моей фирме. И Зукаева сразу предупредил. Эта девочка моя! А значит с ней, как с королевой. Матрену не учел. Травила девочку мою сука старая.

Последние видео отчеты о жизни Юли убивали сильнее, чем ее секс с незнакомцами. Она растрачивает свою жизнь в пустую. Она сама опускается на дно существования. Словно винит себя в чем-то. Ненавидит то, что видит свет и может дышать. Никого рядом. Настолько одинокого человека не знал.

Я верну ее к жизни. Сам сдохну, но ее верну! И тот случай, когда в кабинет ворвалась. Словно знак свыше. Мгновение. Она даже не подозревала об этом. Один короткий взгляд ее серых глазищ. И я пропал. Окончательно проиграл эту войну. И в квартиру поперся. Потому-что хотел сам увидеть ее жизнь изнутри.

Она моя. С того момента, как увидел ее на озере. Не важно с кем она, где. Она уже всегда была моей.

Полюби меня. Полюби только меня. Молил я каждый день.

Лучи утреннего солнца пробираются в палату. Глаза не успеваю приоткрыть, как чувствую тяжеловатый приторный аромат духов. С примесью табачного дыма. Блять. Вероника. Какого хрена она здесь?!

— Уходи, — не открывая глаз, говорю достаточно громко, чтобы услышала.

— Спи, спи, дорогой. Я принесла обед. Медсестра какая-то нерасторопная попалась.

Гольная забота. И откуда столько елейной мерзости в голоске. Открываю глаза и в упор смотрю. Как обычно в хлам разодетая и расфуфыренная. Косметики на лице тонна. Вся такая гибкая и стройная.

За окном уже стоит летняя жара. На улице стараюсь не появляться на время лечения. Так надо. Так безопаснее.

Вероника же накинула на плечи короткую шубу. Совсем рехнулась? И реально вид ее немного пугающий. Перебор с яркой помадой. Глаз из-под нарощенных ресниц почти не видно.

— Вероника, где Даня? Почему ты здесь? — о моем пребывании здесь знает лишь Зукаев. То, что он Юльке рассказал, это нормально. Но Веронике? Нееет. Тут точно что-то не так. От него она узнать не могла. Шпион в моем легионе? Пиздец. Она еще во время нашего непродолжительного брака подсылала ко мне своих подруг.

Я охеревал от ее замыслов. Как-то заявила, с таким серьёзным видом. «Знаешь, как Хюррем султан стала великой? Она мужу сама любовниц искала». И для нее такие выкидоны были нормой.

Где Юля? Она не могла уйти. Встаю. Твердости в теле нет совсем. Лекарства окончательно иммунку убивают. Размазня Сабуров!

Глаза вероники выдают ее состояние. Под кайфом. Она под кайфом. Так соберись. Нельзя с наскока. Хотя какого хуя!

За горло ее хватаю. И башкой об стену слегка припечатываю.