Книга Свет твоей улыбки, страница 46 – Алисандра Ким

— Я думала, ты меня винишь в том, что друзья твои предатели. А они и не были предателями.

— Вся фирма на Игоре держится. Орлов его подстраховка. Они там целую систему слежения установили. И у Матрены не было шанса. Я был расстроен лишь тем, что ты как вода для меня. Ускользаешь между пальцев. Не знал, как тебя удержать. И прогнать.

— Это взаимоисключающие понятия.

— Мы с тобой взаимоисключающие товарищи.

— Ты меня той историей шантажировать пытался!

— Скорее себя. Просто одурел от мысли, что с тобой рядом буду. И тот ромашковый луг увидел. В квартире твоей. Рисунок на шкафу. Увидел. Вспомнил все с новой силой. Ты на берегу. Смех твой.

— В квартире моей… я же поверила, что ты расстроен из-за друга предателя. И тебе вряд ли можно алкоголь.

— Я умею убеждать. И пьяным вовсе не был. Глоток сделал, для запаха.

— Ты играл со мной.

— Искал способ приблизиться.

— Вань. Ты же мне просто благодарен за спасение. Зачем столько сложностей.

— Все не так. Я тогда увидел тебя на берегу. Не знаю. Заволновался. Просто темная пелена застилала разум. Влюбился. В смех твой далекий. В косы длинные. Ты в компании парней была. А они с таким уважением к тебе обращались. И этот Николай. Он не отходил ни на шаг. Все время за руку держал. Прости если это болезненные для тебя воспоминания.

— Нет. Уже нет. В тот вечер я на самом деле была счастлива. Николай предложил пожениться.

— Но уезжая, ты на меня оглянулась.

— Я правда почти не помню тебя. Смутно очень. Тогда другие события волновали кровь. Но видела, как ты в воду пошел. И страшно очень за тебя стало.

— Жалко выглядел.

— Нет. Не в жалости дело. Словно ты на плечах некое бремя тащишь. Ты такой был измученный.

— Юль. Есть кое-что еще. О чем ты не знаешь. Твой Николай.

Я встаю. К окну отхожу. Быстрее сердце начинает колотиться. Его тон мне не нравится. Что же еще. Что.

— Его сердце сейчас в моей груди бьется. Он спас меня. Твой Николай.

Рукой рот прикрываю. Вскрикнуть хочется. А не могу. Спазм горло сдавливает. Слезы сами непрошено глаза жгут.

— Я знала, что он донор. Его мама сильно возмущалась этому. Но я сама с ним много раз ездила в донорский центр. Кровь сдавали. И нам потом сказали, что он договор подписал. Согласие. Пострадал его мозг. Из-за сильного удара. Ты поэтому считал, что должен мне?

— Да. Я лишил тебя твоего мужчины.

— Это был вовсе не ты. Вань. Что за ерунда. Таким образом можно и дерево обвинить, в которое он врезался.

— Нас тогда вместе вертолетом в госпиталь направили. Я слышал, как ты плакала. Как его мама на тебя кричала.

— Да. Отношения с его семьей никогда не складывались. После его смерти я сбежала из деревни. Меня превратили в развратницу. Виновницу. Кто-то, наоборот, жалел. А мне было плевать на их мнение. Хотела просто тишины. И одиночества. На его могиле ночевала. Надеялась тоже умереть. Вань, он был для меня не просто мужчиной. Он был моей семье. Другом. Поле его смерти, я смысл потеряла. Поэтому были мужчины. Поиски себя. Пустота.

— Я ведь тоже не ангел. Юль. И жена моя бывшая наверняка поделилась. Женщины были для меня лишь физиологической потребностью. И семью понимал, что нельзя мне! Умереть могу в любой момент. Родителей жалко было. Они со мной всегда носились. А я сроднился с мыслью о смерти. С сыном почти не встречаюсь. Не хочу, чтобы помнил. Вероника может ему нового папу найти.