Книга В поисках солнца, страница 402 – Мария Берестова

— Ничего не понимаю, — наконец, открыто признал он, и тут же быстро добавил: — Сэр.

Кашлянув, Дерек моргнул пару раз и неловко попытался развить мысль:

— Ну, господина Михара не очень интересует вопрос, где и как вы хотите работать дальше, так что мы решили, что лучше вам с этим помогу я.

Джей соображал долго, но Дерек, исчерпав запасы своего мужества, необходимого для разговоров подобного толка, не стал ничего добавлять к уже сказанному.

Так ничего и не поняв в происходящем, Джей, наконец, спросил:

— Я могу с ним поговорить, сэр?

— Да, конечно, — быстро согласился Дерек. По лицу его, впрочем, прошла ощутимая тень: он от такого разговора не ждал ничего хорошего.

И, в самом деле, оказался прав.

Джей и сам-то не знал, о чём и как собирается говорить — но Михар и слова ему сказать не дал. С весьма ощутимым раздражением в голосе он заявил Джею, что тот полностью переходит в распоряжение господина Анодара, и все вопросы по устроению своей дальнейшей судьбы — а также судьбы сестры — должен теперь решать с ним, и его, Михара, всё это более никак не касается.

Побледнев чуть ли ни до синевы, Джей совершил деревянный какой-то поклон, помертвевшим голосом ответил:

— Прошу прощения за беспокойство, господин, — и вышел.

В голове у него шумело что-то несусветное, и, прислонившись спиной к стене, он сел на корточки и прикрыл глаза.

Джей, упаси Боже, не считал себя равным Михару — и даже не претендовал ни на что подобное — но всё же полагал, что между ними имеют место отношения. Со стороны Джея эти отношения строились на глубокой искренней благодарности и готовности служить своему патрону верой и правдой. И он не то чтобы ждал в ответ чего-то наподобие отеческой любви — но, во всяком случае, полагал, что имеет право на уважение.

Ситуация, в которую он угодил ныне, оказалась настолько неожиданной и болезненной, что он напрочь позабыл о своей собственной провинности — утаённой попытке побега. Она, так неотвязно мучившая его последние сутки, вдруг затерялась на заднем плане за осознанием того факта, что его только что передали из рук в руки, как какую-то вещь, да ещё и в комплекте с сестрой.

Джей никогда не торговал своей верностью — и это скорее было вопреки воспитанию, полученному в клане, ведь верность наёмника принадлежит тому, кто её оплатил. Но настоящим наёмником Джей так и не стал, и верность свою он отдал Михару совершенно бескорыстно.

Трагическая болезненность его нынешнего положения проявлялась особенно контрастно на фоне его давешних переживаний. Он ведь уже почти додумался до мысли, что лишь смерть сможет смыть его позор — утаённые от патрона факты — и, пусть не успел ещё подумать об этом словами и чётко вообразить это решение внутри себя, уже чувствовал, тем не менее, свою готовность умереть, лишь бы хоть так искупить своё предательство. На фоне этих несколько драматизированных, но безусловно высоких чувств простое михаровское «меня всё это более никак не касается» выглядело особенно пустым, насмешливым и мелочным.

Для Джея решался вопрос жизни и смерти; патрон же просто вычеркнул его из своей жизни, как досужую помеху.

Джей нервно и истерично рассмеялся и встал.

Следовало вернуться к объекту… да какой он теперь, к демонам преисподней, объект! Хозяин — вот он кто. Которому его спихнули, не спрашивая его мнения.