Книга В поисках солнца, страница 401 – Мария Берестова

Джей молча сидел там, где его оставил Дерек — в чужой гостиной — и смотрел в пустоту.

Все его мысли сводились к тому, что он никчёмное, подлое существо, которое поставило личные привязанности выше долга.

Возможно, проблема Джея была в том, что его воспитание в клане оказалось не закончено. Ему успели привить вполне определённый кодекс чести, но не успели научить выставлять систему приоритетов. Поэтому у Джея не было шансов пересмотреть однажды принятые им решения — он полагал, что человек честный своих решений менять не может никогда.

Однажды постановив сам в себе, что он будет верен господину Михару, Джей основал на этом решении свой внутренний стержень. Это решение не предполагало ни пересмотра, ни уточнения, ни отмены.

Джей сам толком не знал, почему не выдал объекта — он, совершенно точно, не намеревался ничего утаивать. Но всякий раз, как ему следовало бы начать докладывать о том эпизоде, внутри него рождался глубокий, болезненный протест, и он произносил что-то другое, а совсем не то, что собирался, и в итоге так и ушёл, не сказав главного.

Он чувствовал и знал, что должен пойти к патрону и во всём признаться; но он не мог теперь найти в себе сил на этот поступок. Он ощущал себя предателем и соучастником преступления — и не видел для себя никакого выхода.

«Я должен пойти и сказать», — снова и снова повторял он внутри себя то, что соответствовало его убеждениям.

Но всякий раз, как он твёрдо решал, что вот сейчас пойдёт и скажет — внутри него снова поднималось болезненное, мучительное чувство, сжимающее все внутренности как в тиски, до реальной боли в животе и до невозможности сделать глубокий вдох. Джея трясло и лихорадило, как если бы у него поднялась температура, и он только твердил внутри себя: «Я должен, должен!..» — и всё никак не мог пойти и сделать.

Неизвестно, до чего бы он домучил себя этими метаниями, но на очередном витке его прервал вернувшийся от Михара Дерек — хмурый и недовольный. Некоторое время он молча пытался обуздать свой гнев — он не ожидал, что цивилизованная Анджелия лишь на бумаге ушла так далеко вперёд от варварского Ньона. Но, как оказалось, и там, и там политики были совершенно одинаковы: смотрели на людей вокруг себя как на орудия для достижения цели, а не как на живых людей.

С точки зрения Дерека, решение Михара было одним из худших возможных — хуже было бы только принуждать Джея и дальше следить за ним. Джей был живым, дышащим, любящим существом, сутью которого была верность своему патрону. Как сообщить парню, что патрон его, по сути, передал другому, Дерек себе не представлял.

— Джей! — наконец, попытался он как-то начать разговор и, поймав унылый и мрачный взгляд, неуместно оптимистичным бодрым тоном заявил: — Мы с вашим патроном договорились! Ваше нынешнее задание можно считать оконченным. И… хм… — он запнулся, покопался в бороде и выдал: — В общем, я взял на себя обязательства по помощи вам с дальнейшим трудоустройством.

Чего бы ни ожидал от беседы Джей, но явно не этого. Растерянно сморгнув, он попытался вникнуть в суть этих слов, но не преуспел — ему было совершенно не ясно, о чём это они там договорились, причём тут какое-то трудоустройство и что, в конце концов, ему делать со своим так и не прозвучавшим признанием.