Книга В поисках солнца, страница 332 – Мария Берестова

Поэтому Райтэн попыток перемещаться в сторону спальни не предпринимал, а Олив чувствовала себя всё более неловко, потому что ей, как раз, обсуждать что-то совершенно не хотелось. Она была абсолютно, незыблема уверена, что объяснение, которое хочет сделать Райтэн, сведётся к «нам хорошо вместе, давай получать от этого удовольствие, но помнить, что это просто развлечение».

Наконец, не дождавшись от неё инициативы в беседе, Райтэн попробовал завести разговор сам:

— Се-Стирен! — проникновенно начал было он, но Олив, которая осознала, что сейчас ей грозит услышать это «просто развлечёмся, ничего личного», поспешила опередить его и сделать вид, что это она использует его, и это ей не нужно ничего сверх постельного развлечения:

— А давай мы просто переспим и разойдёмся?

От неожиданности и обиды Райтэн поперхнулся несказанной фразой и растерянно заморгал. Затем надумал оскорбиться. Сложив руки на груди, он выпрямился и холодно спросил:

— И в каком это месте я похож на работника борделя?

Олив безудержно покраснела, беспомощно всплеснула правой рукой и почти бегом отступила вглубь кухни, где начала совершенно бессмысленно имитировать деятельность, переставляя какие-то тарелки и чашки, пытаясь за этой псевдодеятельностью скрыть своё смятение и смущение.

Понаблюдав за её метаниями, Райтэн остыл, потёр лоб рукой и сдержанно уточнил:

— И что такого страшного в том, чтобы просто поговорить?

Она замерла — с непереставленной кружкой в руках. Аккуратно поставила её на место, повернулась к нему.

Ей некстати — точнее, как раз очень кстати, — вспомнился кусочек письма, в котором он обещал, что всегда её выслушает, и она может просто сказать как есть, не переживая о том, что будет не понята или не услышана.

Это был ужасный, глубокий, раздирающий душу контраст: Райтэн был таким добрым, таким понимающим, таким нежным — и было мучительно, невозможно стать его любовницей и не погрязнуть всем сердцем в надежде на большее.

Она, совершенно точно, была неспособна высказать, что именно её пугает и тревожит — потому что, вопреки всем её защитам и стараниям, она уже всем сердцем погрязла в надеждах на любовь, и мысль, что он-то видит в ней лишь постельное развлечение и, получив своё, скоро остынет… и она останется не только с разбитым сердцем — она ещё и потеряет друга… а может, и друзей вообще — потому что Дерек, очевидно, встанет на сторону Райтэна…

Ни на минуту, ни на секунду Олив не допускала мысли, что может быть интересна Райтэну больше, чем просто случайная любовница, — потому, что ей отчаянно, глубоко и безудержно хотелось быть именно чем-то большим. Потому что для неё Райтэн и был уже этим чем-то гораздо большим — и тем страшнее было бы осознать, что для него она таковым не является.

Ей сделалось настолько мучительно, по-звериному страшно, что она, пожалуй, тут же и вытолкала бы его за дверь — да вот ноги отказывались держать. Всё, на что её хватило — опереться здоровой рукой на стол за своей спиной.

Райтэн чем дальше, тем меньше понимал. За эту неделю он передумал уже все на свете причины, какие, на его взгляд, могли бы повергать Олив в такие метания. Он даже думал было, что, может, не понравился ей как любовник — в конце концов, что ещё можно предположить, если женщина после близости с вами в слезах выставляет вас наружу, угрожая ножом?