Онлайн книга «Покорение Михримах»
|
Не было никакого резону торопиться, чтобы догнать ее. Я спокойно натянул сапоги, аккуратно поправил штанины, встал и не спеша отправился за ней. А куда ей деться-то? Стоит у лошади, и уже вполне осознала, что вариантов у нее нет. Встретила меня гордо, сложив руки на груди, сразу перешла в атаку: — Поймал, да?! Пришлось состроить самое невинное выражение лица, приподнять брови и выразить удивление. Поймал ответный взгляд-упрек, хмыкнул, пожаловался небу: — Ни ног, ни поцелуя! Вот вечно бедному Рустему ничего не достается! — О, нет! Только не это! — поняла мой коварный замысел Михримах. — Ты собираешься бурчать и стенать всю дорогу обратно, да? С самым церемонным видом я поклонился: — Проницательность моей несравненной госпожи не знает границ! Кажется, почтения в этом жесте было маловато — уж очень прорывалась насмешливость. Непорядок! Михримах надулась, потом нахмурила бровки, явно прикидывая дальнейшие перспективы, потом посомневалась, побросала на меня выразительно-недовольные взгляды, смирилась с тем, что взглядами я не прожигаюсь, и вступила в торги: — Один, и маленький! Можно было, конечно, выторговывать и больше, но я ведь не то преследовал целью; поэтому оставалось лишь вздохнуть и с самым серьезным видом заверить: — Полностью вверяюсь вашему чувству справедливости, госпожа! Она подошла ближе, запрокинула голову, закрыла глаза и замерла в ожидании. Несколько секунд я наблюдал эту очаровательную картину; потом она все же приоткрыла глаза и недовольно поторопила: — Ну и долго мне тут стоять? Я наклонил голову, хмыкнул и внес коррективы в ее план: — Ну уж нет, раз маленький — то целуй сама! А то я ж перецелую, а ты мне потом претензии выставишь! Она гневно сверкнула глазами, потом смутилась, потом сробела, даже задрожала, кажется. То бледнела, то заливалась краской, и не было никаких сил наблюдать за ее мучениями, поэтому пришлось приободрить: — О Создатель! Михримах, просто сделай это — и поедем уже! Темнеет. Видимо, я выбрал верный тон, чтобы сбить ее с волнительного переживания. Она, наконец, решилась, привстала на цыпочки, потянулась ко мне и легонько прикоснулась губами куда-то к моему подбородку, тут же отпрянула, вся закраснелась и выдала растерянно: — Рустем, но… но я не знаю, как это делается? Вся моя сила воли уходила на то, чтобы сохранить каменной выражение лица; но невольный смех так и рвался наружу; кажется, уголки моих губ все же дрогнули, и она это заметила. — Ну, знаешь ли! — смущение как рукой сняло, уж что-что, а возмущаться моим нахальством она умела просто виртуозно. От попыток удержать смех явно желваки уже по лицу бродили. Рот я раскрыть не смел — точно расхохочусь. Видимо, со стороны мое состояние выглядело весьма забавно, потому что Михримах явно начала испытывать схожую проблему. С минуту мы тщетно боролись с собой; а потом расхохотались от души. С этим же смехом я вскочил в седло и посадил ее перед собой. Отсмеявшись, мы поехали дальше молча, пока на полпути домой она вдруг не обернулась ко мне с лукавой усмешкой: — Бедный Рустем! Так и остался без поцелуя! — Не теряю надежды, что однажды его все-таки получу, — бодро отрапортовал я. — Сперва тебе придется прочесть мне лекцию о том, как это делается, — провокационно выселилась она. |