Книга Любовь после развода, страница 61 – Мария Высоцкая

— Это все потому, что этот Шалимов его подначивал. А теперь смотрите, бизнесмен, тьфу, шпана шпаной. Бандюк он и в Африке бандюк, Алина. Папа правильно говорит, нечего тебе туда возвращаться. Твой дом здесь. С нами.

— Но ты же понимаешь, что я не останусь? – спрашиваю прямо.

Мама, активно размешивающая кашу, замирает.

— Вот что мы плохого тебе сделали? Душу в тебя вкладывали, не жалели ничего, экономили на всем, чтобы ты в Москву не с голым задом поехала на учебу. А теперь матери вот какие разговоры терпеть приходится. Что с тобой случилось, дочка? Ты же никогда такой не была. Семья – это святое. Семья – это единственные в мире люди, которые тебя поддержат и любят просто за то, что ты есть.

Отхожу к окошку. Обнимаю плечи. Мама отлично умеет подменять понятия. Можно сказать, уже давно спец в этом.

— Да-да, я тебя услышала, – отвечаю, предпочитая не смотреть на мать.

Из прихожей доносится топот маленьких ножек. Это Вероника. Она с улыбкой забегает на кухню, и мать сразу начинает с ней сюсюкаться.

Люба заходит следом, и я только сейчас понимаю, насколько плохо она выглядит в короткой пижаме и ненакрашенной. Под глазами огромные синяки от недосыпа, ноги – это же просто кости, обтянутые кожей. Раньше она такой не была.

— Доброе утро, – улыбаюсь.

— Доброе, Алин. Я же вас просила! – Люба обессиленно трет лицо. – Не раз просила не варить ей геркулес. Она его не любит.

— Ты просто не умеешь кормить ребенка! – бубнит мама.

— Когда этот дурдом уже закончится?! – Люба повышает голос, круто развернувшись, выходит из кухни и хлопает дверью в ванной.

Вероника в этот момент начинает громко рыдать, а моя мать – приговаривать, что такой истеричке, как Люба, надо успокоительное пить.

Утро превращается в какую-то зарисовку из гуляющих в интернете историй про отношения свекрови и невестки. Хотя о чем я? Разве мои отношения с матерью Ершова чем-то отличались? Это хорошо, что у нас еще детей не было.

— Алина, вот видишь, с кем приходится жить? Психопатка. Это она планшет взяла. Все хорошей жизни хочет! И плевать ей, что семья сейчас в таком положении.

— Я не хочу в это вмешиваться.

К тому же о планшете я спрошу у брата. К нему в сервис, я, кстати, сегодня и собираюсь. Он и сам звал. Вот и навещу, так сказать. Пока еду в автобусе, понимаю, что чужие проблемы решать как-то гораздо проще, чем свои. Вариться вот в этих чужих склоках, давать советы, но когда дело касается тебя, то ситуация сразу же меняется. И подводных камней вдруг сразу как-то больше оказывается, и к какому-то решению прийти в разы сложнее.

В сервис добираюсь за полчаса. Город небольшой, но, так как подобные точки здесь находятся на отшибе, времени, чтобы туда доехать, нужно гораздо больше, чем когда ты просто передвигаешься по городу.

— Привет, Кость, – взмахиваю рукой, как только вижу брата.

— Алинка?

Костик трет макушку и вытягивает ладонь вверх, мол, подожди.

Я и жду, топчусь на улице, в подтаявшем сугробе, на месте дорожки, которую никто не чистит. Переминаюсь с ноги на ногу, а когда слышу лязг дверных петель, поворачиваю голову на звук. Правда, на улицу выходит не брат.

Предчувствие подкатывает к горлу какое-то очень нехорошее. На автомате складываю руки на груди, перед этим поправив лямку сумки, сползающую по плечу.