Книга Она моя зависимость, страница 92 – Мария Высоцкая

— То есть ты хотела от меня уйти? – приподнимаю бровь. – Через год.

— Что? – она хмурится. – Андрей, это не смешно. Все это очень и очень серьезно. Ты не понимаешь! Просто не понимаешь.

Она продолжает говорить, но почему-то именно в этот момент мое терпение лопается.

Отпускаю ее руки и вихрем поднимаюсь со стула. Тот падает на пол, запрокинув ножки вверх.

— Хватит! – рявкаю, замечая и то, как она вздрагивает, и то, как притискивается ближе к стене. Смотрит на меня своими огромными, ошарашенными глазами почти не дыша.

Есения

У меня звенит в ушах.

Я чувствую его злость. Она заползает под мою кожу по миллиметру.

Поднимаю взгляд, замечая, как Андрей смахивает со стола отсек, где стоят соль и перечница. Звук бьющегося стекла оглушает. Мелкие осколки рассыпаются по полу и так ярко бликуют на солнце. Оно прорывается тонкими лучиками через окно, хотя еще пару минут назад небо было затянуто плотной грядой туч.

Мне невыносимо больно. Так паршиво. От происходящего, от собственных слов, от страхов, что преследуют вот уже сутки.

Андрей больше на меня не смотрит. Просто убирает руки в карманы брюк и выходит из кухни.

Я слышу шум в прихожей. Отчетливый вжик молнии на куртке. И выбегаю следом.

— Мне нужно проветриться, – он моментально ловит мой взгляд, в котором считывает немой вопрос.

— Андрей, – прижимаюсь виском к выпирающему дверному косяку.

Он отворачивается. Видимо, его лимит терпения я исчерпала. Входная дверь закрывается. Он уходит без слов.

Сама я сказать сейчас что-либо просто не в состоянии. Язык к небу приклеился. А из глаз снова покатились слезы. Боже…

Вот и стою посреди прихожей, абсолютно не зная, куда себя деть. Тело покрывается мурашками. Зябко. Растираю плечи, но это не помогает. Все кажется таким абсурдным.

Как я могла? Нужно было сначала думать, а потом молоть всю ту чушь, что скопилась в моей голове. Хотя сейчас-то уж что?

Насколько бы ужасно это ни звучало, но говорила я правду. То, что думала и чувствовала. Я была с ним честна. Да, слишком эмоциональна, но честна.

Почему все и всегда знают лучше тебя самой? Почему люди воспринимают чужие неугодные им решения и страхи в штыки? Хотя какие решения? Ничего я не решила. Все это болталось и болтается на этапе размышлений. Меня просто захватила паника. Настолько сильная, что вычленить из собственных же мыслей что-то рациональное было невозможно.

Перед глазами только и мелькали картинки моего детства. Несостоявшегося детства, когда приходилось быть старше, чем ты есть. Лишний раз не плакать и ничего не просить. Слушать маму, помогать ей. Взвалить на себя груз воспитания младших сестер, потому что так надо. А потом вырасти и понять, что ничего тебе не надо. Ни семьи, ни детей. Ничего.

Меня невероятно устраивали наши с Андреем отношения. Мы были вдвоем, и нам было хорошо. Может это и эгоистично, но покажите мне хоть одного человека, кто в какой-то мере не эгоист…

А теперь… теперь я снова должна нести ответственность не только за себя, и это пугает. Так сильно пугает.

Что, если я и правда не смогу полюбить этого ребенка? Что, если у меня не проснется этот самый материнский инстинкт? Что тогда-то делать?

Как с этим жить? Как жить с осознанием, что ты полное дерьмо?

Да, вот такая она я. Жалкая, слабая и, видимо, не умеющая нести ответственность.