Книга Недетские игры, страница 86 – Мария Высоцкая

Теплая ладонь касается моей шеи. Кирилл перестает меня поддерживать, отчего я почти сразу встаю на носочки. Тянусь к нему, чтобы быть еще ближе. Трусь щекой о его слегка шершавый подбородок и млею. Растворяюсь в ощущениях. Они заставляют мое сердце биться чаще.

Упираюсь ладонями в крепкие плечи, чуть подтягиваясь наверх, чтобы проворно обогнуть его корпус ногами. Скрестить лодыжки за спиной и нетерпеливо стянуть с Кирилла куртку.

Он по-прежнему полностью одет. Я же дрожу от прохладных касаний кожаного материала к обнаженным предплечьям. В голове слишком мутно. Так бывает, когда ты поддаешься чувствам. Я поддалась.

Нетерпение съедает. Я чувствую его кончиками дрожащих пальцев, но не спешу. Потому что он не спешит.

Кирилл все делает медленно. Освобождает свое крепкое тело от футболки и почти сразу проводит эту манипуляцию со мной. Шелковая майка, тяготившая меня все это время, летит на пол.

Шея вспыхивает от поцелуя, на который хочется ответить. Доставить удовольствие и ему.

Эта навязчивая мысль поселяется в моей голове и не дает покоя. Я начинаю торопиться. Обшаривать ладонями твердый живот, крепкие плечи, мощную шею. Трогать темные густые волосы, идеально ровно подстриженные на макушке, и улыбаться.

Расплываться в широкой улыбке, как самая настоящая дурочка.

Сколько прошло времени? Вечность? Кажется, это она. Я горю от нетерпения, оно проявляется в более резких жестах, спешке.

Мне так хочется посмотреть в его глаза. Именно это я и делаю. Смотрю в поблескивающие зрачки и очень жалею, что здесь темно. Они темные. Я не вижу теплоты его шоколадных глаз и только догадываюсь, как он на меня смотрит.

— Чего ты хочешь? — Кир цепляет локон моих волос, накручивая на палец. Его губы очень, очень близко к моим. Податься буквально на миллиметры вперед, и все.

— Тебя, — шепотом. Уверенным шепотом.

Чувствую его улыбку. Не вижу лица, потому что закрыла глаза. Но улыбка — вот она. Я ощущаю ее всем телом.

Кирилл отдирает меня от стены. Пространство прихожей окончательно меняется комнатой. Под спиной проминается водный матрац, и я ойкаю от неожиданности. Распахиваю веки, на инстинктах облизывая свои губы.

— Моя взрослая девочка, — в его усмешке нет и намека на издевательство. Это звучит мило. Тепло.

— Мой хороший мальчик, — отвечаю, вздрагивая от укуса в плечо.

Пальцы сами тянутся к пряжке ремня. Кирилл перенимает инициативу и быстро избавляется от одежды. Своей, моей, честно говоря, в этой лютой спешке я абсолютно теряюсь в происходящем. Главное, что он рядом. Главное…

Горячее дыхание обжигает висок. Прикосновения становятся нетерпеливыми, откровенными, иногда грубыми. Дыхание учащается. Я хватаю ртом воздух от переизбытка эмоций. Кожа на лбу покрывается легкой испариной. Поджимаю пальчики на ногах, чувствую Кирилла каждой клеточкой своего тела.

"Губительная для моих глаз темнота, лишающая вида ее светлой кожи и идеальных изгибов, по иронии судьбы стала спасением. Небольшим толчком к удовольствию". (с.) Кирилл

Лениво перекатываюсь на бок, щурясь от солнечных лучей, пробивающихся сквозь тонкие шторы. Впервые за последнюю неделю на улице не льет дождь.

Кирилл еще спит, развалился на большей части кровати, просунув руку под подушку. Его грудь медленно вздымается, а ресницы изредка подрагивают.