Книга Будет больно, моя девочка, страница 117 – Мария Высоцкая

Двери лифта в очередной раз разъезжаются, и, судя по голосу у Арса за спиной, мы оказались на нашем этаже.

— Прекрасно, — выдает классная. — Нашлись.

Сжимаюсь на автомате. Чувствую свою вину, меня с ног до головы заливает стыдом. Щеки краснеют. Упираюсь Арсу в грудь ладонями. Отталкиваю его от себя и отскакиваю в сторону.

Марта Витальевна проходится по мне строжайшим взглядом, который ничего хорошего априори не обещает.

— В мой номер, оба. Живо! — командует, и я пулей срываюсь туда.

Чуть позже замечаю, что Арс не спешит, идет себе вальяжной походкой, сунув руки в карманы куртки, позади Марты.

В своем номере классная устраивает нам словесную выволочку, звонит моей маме, прямо ночью. Жалуется, преувеличивает, я даже рта не успеваю раскрыть, как они решают, что завтра утром мама прилетит сюда за мной, потому что класс остается в Питере еще на два дня. Это вроде как коллективное решение — остаться здесь еще, но брать ответственность за меня и Мейхера с нашими выкрутасами, с ее слов, она не намерена.

— Доигралась? — обращается ко мне, сбрасывая звонок моей маме. — Я тебя предупреждала, Майя. А ты, — переводит взгляд на Арса, — номер отца диктуй, живо.

— А у вас разве нет?

Сеня расплывается в улыбке. Бросает классной вызов.

— Подерзи мне еще тут!

— Да нужны вы мне. Номер отца есть у Орлова. Можете позвонить ему, ночью, — предлагает все с той же ухмылкой. — Он, может быть, поделится.

— Ладно, — Марта зло выдыхает. — Завтра с тобой разберемся. А сейчас отправляйтесь в свои номера и до утра носа оттуда не показывайте.

Как только она это произносит, я сразу же бегу к себе и начинаю звонить маме, чтобы все объяснить. Мы говорим больше часа, наверное. Отца дома нет, он прилетит завтра вечером из небольшой командировки, и я не знаю, радует меня это или расстраивает. К концу разговора у меня вроде как получается объяснить маме свой порыв к этому бегству. У нее в голове, конечно, не укладывается мое поведение. Раньше я так не делала, но, если честно, я пользуюсь разрешением Арса и в конце концов просто сваливаю все на него… Что вроде как это он меня уговорил, подбил и все в таком духе.

Сбросив звонок, забираюсь под одеяло в топе и велосипедках. Щеки до сих пор горят, я невольно вспоминаю все, что произошло в лифте, и меня снова пронизывает то странное чувство тепла и спонтанной радости.

Улыбаюсь и падаю лицом в подушку, вторую сгребаю под себя. Зажмуриваюсь и в десятый раз прокручиваю в голове слова, прикосновения, поцелуи. Все до мельчайших деталей.

Долго не могу уснуть. Кручусь, тру щеки периодически, раскрываюсь и накрываюсь одеялом от резко вспыхивающего, и так же резко угасающего жара. Вообще, вот это ощущение, что Арс все это время за стеной, жутко нервирует. Вырубает меня только под утро.

Мама прилетает самым ранним рейсом, поэтому, когда я собираюсь на завтрак и открываю дверь, чтобы выйти из номера, сталкиваюсь с ней лицом к лицу.

— Привет, — бормочу виновато.

Еще ни разу в жизни ей не приходилось из-за меня вот так срываться.

— Ну привет, — мама вздыхает.

— Прости меня, — бормочу, а потом крепко-крепко ее обнимаю. Слезы наворачиваются на глаза тут же.

— Ну все-все, — мама ободряюще гладит меня по спине. — Собирай чемодан, билеты я уже взяла.

— Есения Альбертовна! — Марта как раз выходит из номера Мейхера. — Доброе утро.