Книга Будет больно, моя девочка, страница 114 – Мария Высоцкая

— А можно я посмотрю? — беру в руки папку с эскизами.

— Конечно, — кивает Давид и параллельно проводит манипуляцию с иглой и машинкой. Арс уже улегся на кушетку.

Сажусь в кресло у противоположной стены в кабинете, где, собственно, и будет происходить весь процесс.

Перелистываю страницу, а потом замираю, немного даже приоткрыв рот.

Давид принимается за работу. Насколько я поняла, они набивают какие-то иероглифы, как раз у того самого самурая. Мейхер сказал, что это дело пятнадцати минут, но меня все равно завораживает.

Моргаю и перевожу взгляд на эскиз в папке. Это опадающее дерево, а под ним — девушка на качелях. Совсем одна. Последние дни я чувствую себя так же одиноко…

Чувствую ее печаль всем сердцем. Становится грустно. Когда я успела остаться совсем одна? Раньше вокруг меня всегда были люди, а домой я летела на крыльях. Теперь же все кардинально поменялось.

В моей жизни нарисовался Арс, и все будто пошло наперекосяк. Я понимаю, что Мейхер не связан с моими домашними проблемами. Чистое совпадение, но мозг все равно приплетает его появление в нашей школе даже к неурядицам у меня дома.

Не знаю, сколько времени я рассматриваю рисунок, впав в рассуждения о собственной жизни, но в какой-то момент слышу прямо над ухом:

— Понравилась?

Вздрагиваю. Поднимаю голову. Арсений нависает надо мной, упираясь ладонью в ручку кресла.

Несколько раз подряд рассеянно киваю, не сразу даже замечая, что он до сих пор без футболки.

— Дав, ты же временные делаешь? — спрашивает Арс.

— Только если сильно надо.

— Очень сильно. Да? — снова смотрит на меня, а потом забирает из рук папку, направляясь с ней к Давиду.

Впиваюсь пальцами в ручки кресла. Он серьезно? Временное тату? Как же я сама раньше не додумалась? Мгновенно воодушевляюсь.

— Правда? Можно сделать временную картинку? — поднимаюсь с кресла и иду к ним.

Мейхер вальяжно закидывает руку мне на плечо, бросив альбом на кушетку.

— Раздевайся, Панкратова.

Его вкрадчивый шепот прямо мне на ушко вызывает неконтролируемую волну мурашек.

— Шучу.

Арс улыбается, убирает руку и тянется за своей футболкой, в два движения натягивает ее на себя.

— Дава может все, — наконец-то отвечает на мой вопрос. — Думай где.

— На руке, — вытягиваю правую вверх запястьем. — Вот тут, — касаюсь пальцами кожи чуть ниже сгиба локтя. — Наверное. А ты бы где сделал? — спрашиваю Арса.

— Если рассматривать конкретно тебя, не думаю, что ты оценишь мою идею, — ухмыляется, а я понимаю, что он смотрит на мои бедра.

— Дурак, — забираюсь на кушетку.

Правда, меня с нее сразу сгоняют и просят пересесть на стул рядом.

— Простите, — бормочу немного сконфуженно.

Пока Давид распечатывает уменьшенную версию эскиза и переводит контур на мою руку, у меня алеют щеки. Несмотря на то, что никто ничего мне не собирается набивать, я все равно волнуюсь, а когда сорок минут спустя мы с Арсом едем в такси, не могу перестать рассматривать свою картинку.

— Это очень круто, — улыбаюсь. — Спасибо. Я, честно, даже не задумывалась о том, что можно сделать временную. Это так здорово, — в сотый раз сую ему свою руку, показывая рисунок. — Очень красиво.

Сталкиваемся взглядами. Арсений кивает. Кончики его губ заостряются в подобии улыбки буквально на мгновение.

Я больше не думаю о том, что о нашем очередном побеге могут узнать. А еще чувствую тепло в груди. Его там очень и очень много. Впервые за последние дни мне хочется искренне улыбаться.