Книга Наглый. Дерзкий. Родной, страница 94 – Ульяна Романова

Катя

–Федя, подай молоток, – попросила я, сдувая с лица налипшую прядь волос.

Всю прошлую неделю я провела с сыном. Отпустила няню в отпуск и посвятила себя ребенку. Мы развлекались, много гуляли, собрали три комплекта «Лего» и записали Федора на уроки верховой езды. И даже стали присматривать себе щенка, но пока не определились, кого конкретно мы хотим, лишь изучали особенности пород и как за ними нужно ухаживать.

Матвей не появлялся и не звонил, а я мудро решила больше ни во что не вмешиваться и сделать так, как он сказал: сидеть тихо и заниматься своей жизнью в ожидании, что все скоро закончится.

Но первое, что я сделала, когда он ушел, – позвонила Рори и попросила их с Робертом о маленькой услуге: если их вызовут на допрос, молчать, что Матвей был с нами в деревне.

От скуки мы с Федором решили сделать перестановку дома, и пока я перетаскивала тяжелый диван от одной стене к другой, Федя вдохновенно драил полы, зацепил шваброй полку, висящую на стене, и все ее содержимое вместе с полкой упало на пол.

— Главное, что сам цел, – философски решила я.

Вспомнила, что у меня тоже имеются базовые навыки бобра и енота и решила повесить полку самостоятельно.

Достала инструменты и принялась за дело, попутно объясняя Федору, что и как.

— Мам, – позвал сын.

— Что? – напряглась я.

— А давай у Матвея попросим, чтобы он нам полку прибил?

Я прикрыла глаза, страдальчески выдохнула:

— Матвей сейчас на работе, я не могу его беспокоить.

— Он не придет, да? – взгляд моего ребенка вдруг стал очень взрослым и осознанным.

А я решила не врать.

— Я не знаю. Обещал прийти, как только закончит свои дела, но…

Я слезла со стула, села на него и проговорила, старательно подбирая слова:

— У взрослых все сложно, Федя. Особенно когда дело касается отношений между мужчиной и женщиной.

Сын подумал немного, нахмурил бровки и выдал:

— Он тебе нравится, да?

— Нравится, – призналась я.

— Так скажи ему об этом, – развел руками Федя.

— Если бы все было так просто, – опустила я голову.

— Он обещал мне, что не будет тебя обижать, – признался мой ребенок.

— Когда?

— Когда мы курятник чинили. Я его предупредил, что тебя обижать нельзя, а Матвей сказал, что он тебя защитить хочет, а обидеть сам никому не позволит.

Я грустно улыбнулась, притянула к себе сына и крепко обняла.

— Время покажет, – пообещала я, – а теперь тащи молоток.

Федя развернулся, потянулся за инструментом, но в дверь позвонили.

— Матвей? – глаза моего сына загорелись, а у меня сердце пропустило удар.

Признавая себе, что жду его, потопала открывать. По дороге посмотрела на себя в зеркало, поправила волосы и посмотрела в глазок. Разочарованно открыла дверь и впустила Наташу.

— У тебя ремонт? – изумилась подруга.

— Перестановка, – буркнула я, ожидая, когда пройдет острый приступ боли в груди, – проходи.

— Я не вовремя?

— Вовремя, – закивала я, – иначе я по примеру Роберта сейчас дом разберу, а потом заново построю.

Натали понятливо улыбнулась, протянула мне пакет с вкусностями, сняла обувь и прошла в кухню.

— Федя, привет! – махнула она сыну.

— Здравствуйте, тетя Наташа, – вежливо ответил ей Федя. – Мам, я в свою комнату.

— Я позову, когда чайник вскипит, тетя Наташа принесла пирожные, – пообещала я.

Федя чай не любил, а вот сладости очень уважал. Поэтому просто переложил себе одно пирожное в тарелку и унес в свою комнату.