Книга Наглый. Дерзкий. Родной, страница 92 – Ульяна Романова

Еще белка эта Наташина. Господи, где мы умудрились ее найти? И куда она сбежала, теряя костюм в прихожей подруги? Или внутри костюма был он?

Звонок в дверь так ударил по и без того напряженным нервам, что я снова подпрыгнула, быстренько записала себе в диагноз невроз и отправилась выяснять, кого с утра принесло.

Заглянула в глазок и увидела недовольную тетю Тому, соседку, клумба которой недавно пострадала от набега Матвея.

Везде Матвей!

Я открыла дверь и уже было открыла рот, чтобы поздороваться, как тетю Тому деликатно подвинули, а мою прихожую оккупировали. Один наглый, вороватый, харизматичный и артистичный миланский конь.

Он возился с замком с таким выражением лица, что кот из «Шрека» обливался бы горючими слезами от зависти.

— Пошел вон! – рявкнула я.

— Катя, я уже сходил. Всю ночь ходил по всем направлениям, куда ты меня вчера вечером послала. Тебе, Катерина Романовна, надо пособие писать, как придумать оригинальный мат.

— Я сейчас еще добавлю, хочешь? Разворачивайся и уходи немедленно!

— Не уйду, пока мы не поговорим! – уперся Матвей.

— Я устала от твоих сказок, – топнула я ногой. – Все разговоры только в отделении полиции. Если есть что спросить – шли повестку!

— Катерина, не искушай меня, – улыбнулся он.

— Слушай, мент…

— Мент позорный, врун бессовестный, сундук со сказками, конь бестолковый, гарцуй обратно в Милан и меня оставь в покое. Было, Катя, повторяешься.

— Как у тебя только наглости хватает…

— …хватает смотреть тебе в глаза после того, что я дурак, кретин неумный, чтоб меня блохи покусали, тебе соврал. Тоже было.

Я вдохнула поглубже и зарычала:

— Пошел вон! Иначе я…

— …вызовешь полицию. Ты меня вчера пыталась сдать, еле тебя от вытрезвителя отмазал.

— Я? – округлила я глаза.

— Ага. Не помнишь?

— Да иди ты!

— Не могу, Кать. Хреново без тебя. Ругайся, я заслужил, но выслушай!

— У тебя пять минут. Потом ты разворачиваешься и уходишь! – я скрестила руки на груди и зло на него посмотрела.

Зараза, что ж так сердце бьется, словно я стометровку спринтером пробежала? И он, уставший, небритый, с темными кругами под глазами и такой виноватый, что мое предательское сердце в груди сжималось от жалости.

— В квартиру не пригласишь?

— Нет! – отрезала я.

— Несколько месяцев назад мы поймали кое-кого. В общем, разведка донесла, что в одном из салонов красоты в вашем районе кто-то толкает наркоту. Ты была в разработке.

— Я? – от возмущения я подпрыгнула на месте.

— Все, Кать. Не только ты. Я следил за тобой, долго. Наблюдал со стороны и… Сам упустил момент, когда запал на тебя. Выходные ненавидел, потому что тебя не увижу, ждал дни, когда снова хоть со стороны на тебя посмотрю. Подойти не мог, Кать, вообще никак. Ты официально подозреваемая, а я официально придурок. И я… В общем, чтоб еще несколько месяцев вокруг тебя не гарцевать и не облизываться, план придумал. Эда. Официально, для начальства, мы дело ускорили, сблизились, так сказать, работали под прикрытием, а я, Кать, с катушек слетел от тебя. Хотел поближе быть, доказать всем, что ты не такая. Я уже тогда понял, что ты ни при чем, клянусь. Жизнью клянусь, Кать. Сейчас вся правда.

А в деревне счастлив был как тот конь, ты мне шанс дала, а я снова все похерил.

— Почему ты мне там не сказал, кто ты?