Книга Ржавчина, страница 29 – Виктория Побединская

«Холодно», – раздается писк телефона.

Я улыбаюсь шире. Разворачиваюсь и иду в другую сторону.

«Теплее», – подбадривает Иви.

Передо мной лестница. На мгновение я замираю, не зная, куда направиться, и наконец наугад делаю шаг вниз.

«Еще».

«Только не говори, что ты спрятала мой подарок под лестницей».

Я спускаюсь на один этаж. Дальше дверь ведет в спортивную кладовую, где всегда темно.

«Горячо!» – мелькает на экране.

Липкая неприязнь темноты на секунду сворачивается под ребрами. Но я знаю Ив, прямые и незамысловатые способы ей не по душе. Предвкушение сюрприза добавляет храбрости – я дергаю за ручку двери и шагаю вперед. Внутри пахнет краской и резиновыми мячами. Они хранятся слева от входа, в огромной корзине. Вдруг дверь захлопывается, и мою спину обдает холодным потом. Потому что я внезапно понимаю: никто из моих американских знакомых никогда не играл в «холодно – горячо». Никто, кроме одного человека, которого я сама этой игре и научила.

Глава 10. Анна – прошлое

— Холодно!

Я едва не подпрыгиваю от нетерпения, глядя, как Август, следуя моим указаниям, пытается отыскать подарок.

— Теплее!

Он подходит к письменному столу и поочередно заглядывает в ящики. Моя улыбка становится шире.

— Почему нельзя придумать более точные подсказки? Например, три шага влево, поворот и прямо до упора?

— Потому что так в эту игру не играют, Август. Ну, давай же, быстрей! Я безумно хочу уже попробовать мамин торт!

На самом деле это отговорка – мне просто не терпится его порадовать. Подарить что-то такое, чего не найдешь в магазине. Что-то, напоминающее только обо мне.

— Ладно, – ухмыляется он. – Учитывая, что я преодолел уже четыре комнаты, приз явно должен того стоить.

И наконец, нижняя полка его комода, левый дальний угол.

— Горячо!

Вот он, тот самый момент, когда Август находит заветную коробочку. Я украсила ее бумагой для скрапбукинга в серых и синих тонах. Плотной, с тисненым рисунком. Хотела приклеить бантик, но потом решила, что он будет лишним, поэтому просто оставила сверху отверстие, через которое вытащила серебряную цепочку. Август тянет за нее и достает медальон в виде шестерни. Одной из двух, что я привезла из России. От постоянной влажности Вирджинии они заржавели. Я съездила в магазин для творчества «Майклс арт энд крафт», купила эпоксидной смолы и, отлив из нее два медальона с шестеренками внутри, повесила их на цепочки.

— Откуда это? – Август удивленно рассматривает подарок.

— Из старых бабушкиных часов.

— Но она же ржавая.

— Да.

Я пожимаю плечами. Шестеренка – атрибут времени, и я решила не счищать с нее налет. Так показалось интереснее: будто ее случайно обронил часовщик из другого измерения. – Теперь она ржавая навсегда.

— Ржавое навсегда, – ухмыльнувшись, повторяет Август. – Забавно.

Я молчу и не двигаюсь. Переживаю: вдруг ему не понравилось? Зря.

— Я ее даже в ванне снимать не буду, – еще шире улыбнувшись, говорит Август, тут же надевая подарок на шею.

— У меня такая же. – Я достаю свою из-под ворота футболки.

Не знаю, можно ли мне обнять Августа, поэтому просто переминаюсь с ноги на ногу. Кажется, он тоже тушуется, а потом вдруг стягивает любимую бейсболку и надевает мне на голову.

— Теперь и у тебя будет что-то от меня.

Мы глупо улыбаемся, глядя друг на друга. Хотя в душе я ликую – эту кепку он даже сестрам никогда не разрешал брать!